Глава 7

Гречка варилась в кастрюле, над которой я стоял с ложкой уже минут десять, гипнотизируя мутную воду. Зёрна набухали неохотно, источая нищий запах из студенческой молодости, который вряд ли кто-то назовёт ароматом дома. Маслить кашу я не стал. Масло это жир, а жир это долгосрочная энергия, которая кончится быстрее, чем соль, а та, в свою очередь, испарится раньше гречки. Привыкать к пресной, пустой еде лучше на берегу, пока разум ещё не затуманен голодом, а тело готово к лишениям. Две недели до этого отката я жрал слипшиеся макароны с тушёнкой и пустой рис, и к финалу мог бы, наверное, переварить и варёный башмак, будь в нём хоть калория.

Желудок напомнил о себе ненавязчивым, но уверенным урчанием. Этот звук сигнализировал о переходе границы между «терпимо» и «глупо терпеть». Последний приём пищи был часов пятнадцать назад. Сверху наложились пять ходок с грузом по лестнице. Организм имел полное право требовать сатисфакции. Самым простым решением было бы вскрыть банку тушёнки, навернуть её с хлебом, но меня остановила мысль о дисциплине. Если впереди два месяца автономки на крупах и консервах, жрать надо стратегически.

Я выхватил телефон, открыл браузер, вбил: «питание автономное выживание крупы рацион».

На меня вывалился ворох информации: от официозных нормативов МЧС до веток на форумах, где суровые мужики с аватарками волков обсуждали аминокислотный профиль сушёной картошки. Я открыл пару вкладок и углубился в чтение, выдергивая зерна истины из шелухи словоблудия.

Первое правило звучало банально до зубовного скрежета, но оттого не было менее верным — «плавный вход». Если резко перевести организм с шавухи и пивчанского на голую гречку, кишечник взбунтуется. Вздутие, спазмы, диарея — всё. Два-три дня будешь недееспособен, лежа пластом и сидя на толчке. До отката моя диета из тушёнки и риса обернулась двумя сутками на кафельном полу ванной. Тогда я думал, что отравился. Теперь понял в чём тут дело.

Второе правило — «жевать». Долго. Нудно. Тридцать раз на ложку. Неразжёванная до состояния киселя каша падает в желудок кирпичом, требуя тройной энергии на переваривание. Энергии, которая нужна ногам и мозгу, а не желудку.

Дробное питание — так звучало правило третье. Маленькие порции, строго по часам. Так метаболизм не падает в панический режим «копим жир любой ценой», а равномерно сжигает топливо.

И последнее, соль и сахар. Да, это не «белые враги человека», как я всегда думал, а электролиты. Без них через неделю тебя скрутят судороги, а голова закружится так, что не сможешь встать. Натрий и калий должны поступать в кровь.

Закрыв вкладки, посмотрел на свой блокнот. Четыре тезиса, начерканные сбивчивым почерком параноика. Что ж, теория без практики мертва.

Пока каша доходила, я заглянул в морозилку. Моему пытливому взгляду предстали покрывшаяся инеем початая бутылка водки, лежавшая там второй год, сиротливая пачка пельменей и два кубика льда в пластиковой формочке. Холод был, компрессор уютно урчал, и это навело на мысль, которая раньше почему-то ускользала. Электричество. В том, прошлом-будущем, когда я истекал кровью на первом этаже, подъездная лампа горела. Это было двадцать седьмого ноября. Почти три недели после Часа «Ч». Свет был. Значит, морозилка должна быть забита под завязку. Курица, фарш, свинина. Если забить камеру, это даст неделю-две качественного белка. Куриные бёдра по двести рублей, субпродукты — печень, сердца. Дешёвые калории, которые можно растянуть надолго.

Гречку я съел прямо из кастрюли, стоя у раковины. Мыть лишнюю тарелку казалось расточительством — времени было откровенно жалко. Каша была серой, горячей и безвкусной, как мокрая газета. Я сосредоточился на том, что считал жевки: раз, два, полтора десятка... Тридцать. Проглотил. Следующая ложка. Вкус жизни уходил, уступая место чистой физиологии и прогматичности.

Помыв кастрюлю и вытерев руки, я сел за компьютер. Час двадцать пополудни. Прежде чем лезть на барахолки, нужно было разобраться с тем, что может добить меня после краха системы.

Запрос: «сколько работает электросеть без персонала».

Экран запестрел ссылками. «Хабр», форумы препперов, переведённые статьи западных аналитиков. Я открыл всё и погрузился в чтение, делая пометки в старом, ещё мамином блокноте. Бумага надёжнее облака и харда.

Картина складывалась мрачная. Тепловые электростанции, основа энергетики Подмосковья, без людей обречены. Автоматика продержит их на плаву от суток до трёх, потом сработает защита, и турбины встанут. Отключение одной станции вызовет перегрузку соседних, те тоже остановятся. Эффект домино. Прогнозы давали разные, но все они колебались от 24 до 72 часов до начала веерных отключений. Неделя — максимум до полного блэкаута. ГЭС выносливее, но без диспетчеров сеть рассыпется и они захлебнутся в собственной энергии.

Я аккуратно вывел в блокноте: «Свет: 3–7 дней. Морозилка актуальна неделю. Запасти свечи, батарейки».

Газ. Система инерционна. Давление в магистралях поддерживают компрессоры, которые встанут без тока. Но в трубах останется огромный объём газа. Плита проживёт дольше лампочки. Это критически важно: кипятить воду, варить крупу. Записал: «Газ: 2–3 недели. Плита — основной очаг. Туристическая горелка — НЗ».

Вода. Самое слабое звено. Насосы встанут вместе с электричеством. Давление упадёт за сутки. Верхние этажи обсохнут первыми. Мой второй этаж продержится чуть дольше, но это вопрос часов, не дней. Главное правило: как только началось — набрать всё, что можно. Ванна, вёдра, кастрюли, банки.