Цитаты из книг автора «Арнольд Шварценеггер»

Я всегда сравниваю жизнь с подъемом в гору – не только потому, что в ней есть

Кроме того, я много времени проводил в тире, осваивая целый арсенал различных видов стрелкового оружия, привыкая к звуку выстрелов, чтобы не моргать, нажимая на спусковой крючок. Как Терминатор я, передергивая затвор и вставляя новый магазин, не должен был смотреть на автомат, как не смотрел на свой меч Конан, засовывая его в ножны. И, разумеется, мне нужно было одинаково хорошо пользоваться обеими руками. Всего этого можно было добиться только регулярной тренировкой. Я повторял каждое движение по тридцать, сорок, пятьдесят раз, пока оно не становилось чем-то совершенно естественным. Еще во времена занятий культуризмом я уяснил, что все определяется количеством повторов. Чем больше миль ты проедешь на лыжах, тем лучше будешь кататься; чем больше раз ты повторишь какое-то упражнение, тем четче прорисуются мышцы. Я свято верю в напряженный труд, в то, что все добывается по́том, и не останавливаюсь, пока дело не сделано, так что такая работа пришлась мне по душе.

Я вырос на его журналах, в которых Джо Уайдер

Работа мне предстояла большая, – но зато передо мной открывалась возможность стать такой же яркой звездой, как и они. Я хотел встать в один ряд с ними и зарабатывать столько же. Как только все это оформилось у меня в сознании, я ощутил спокойствие. Потому что я четко увидел перед собой цель. Точно так же, как это было и в культуризме, я был уверен на все сто процентов, что добьюсь этой цели. Впереди появился новый образ, а я всегда считал, что если я его вижу и верю в него, то обязательно смогу до него дойти.

где толпа. Лучше идти туда, где пусто. И даже если дорога туда трудна, именно там мое место, и конкуренция там не такая острая.

народу скапливается на нижней ступеньке! Не надо ходить туда

Все говорят, что на вершине лишь считаная горстка настоящих мастеров, но я никогда не сомневался в том, что еще для одного место там всегда найдется. Мне казалось, что поскольку места наверху так мало, многим просто страшно, и они убеждают себя в том, что уютнее и спокойнее оставаться внизу. Однако на самом деле чем больше людей так мыслит, тем больше народу скапливается на нижней ступеньке!

Теперь, когда студии сами обращаются ко мне, – говорил я себе, – что, если я полностью посвящу себя кино? Всерьез займусь актерским мастерством, всерьез займусь трюками, всерьез займусь всем тем, что нужно для экрана? А также начну по-настоящему рекламировать себя, рекламировать свои фильмы, продвигать, представлять их? Что, если я поставлю перед собой цель войти в пятерку ведущих голливудских актеров?»

Мне нравилось то, что моя жизнь такая разнообразная. Сегодня я встречался с подрядчиками, строившими административное здание или торговый центр, и обсуждал, как можно добиться максимальных полезных площадей. Что нам понадобится, чтобы получить разрешение? На что нацелен этот проект? На следующий день я беседовал с издателем своей последней книги о том, какие в ней должны быть фотографии. Затем я работал с Джо Уайдером над материалом для его журнала. После чего у меня была встреча, посвященная кино. Или я отправлялся в Австрию беседовать о политике с Фреди Герстлем и его друзьями. Все, чем я занимался, могло быть моим хобби. И в каком-то смысле это и было мое хобби. Я страстно относился ко всему этому. Для меня жизнь означает постоянное возбуждение; именно в этом и заключается разница между тем, чтобы жить, и тем, чтобы просто

хорошим работодателем. Пенсионный план и хорошая медицинская страховка были чем-то само собой разумеющимся. И вместо двенадцати месячных зарплат я платил в год четырнадцать: тринадцатой выплатой были отпускные за летний отпуск, а четырнадцатой – премия под Рождество, чтобы можно было отлично провести праздники с семьей. Так было принято в Австрии, и поскольку бюджет моей компании не был стеснен, я мог себе это позволить. Другой мой метод заключался в том, что все должны были чувствовать свою сопричастность общему делу. Мои помощницы постоянно учились, как учился и я сам. Когда я находился в конторе, мы анализировали все то, что происходило со мной. Женщины рассаживались кружком, и каждая высказывала свою точку зрения. Даже если я был не согласен, я все равно выслушивал до конца. Самое забавное, что все трое были либеральными демократами. И даже потом, когда с годами наш штат значительно расширился, в стенах моей конторы трудно было найти еще одного республиканца, помимо меня.