Глава 4. Появление принца

Тем не менее, разные мелочи не давали Рэксоулу покоя. Прежде всего – подмигивание Жюля. Потом – белая лента на дверной ручке, визит Жюля в номер 111 и разбитое окно… разбитое снаружи. Рэксоул также помнил, что все это случилось в три часа ночи. Спал он той ночью мало, но все же был доволен, что купил отель «Гранд Вавилон». Это приобретение обещало немало веселья и острых ощущений.

Следующим ранним утром новоиспеченный хозяин отеля столкнулся с господином Вавилоном.

– Я освободил свой кабинет от всех личных бумаг, – сказал тот, – теперь он в вашем распоряжении. Я намерен, если вы не возражаете, пока остаться в отеле как гость. Нам нужно уладить немало вопросов, связанных с завершением сделки, да и, возможно, у вас будут вопросы ко мне. К тому же, сказать по правде, я не хочу слишком внезапно расставаться со старым местом. Это будет ударом для меня.

– Буду рад, если вы останетесь, – ответил миллионер, – но только как мой личный гость, а не постоялец отеля.

– Вы очень любезны.

– Что касается консультаций, без сомнения, я обращусь к вам, но, должен признаться, похоже, все здесь работает само по себе.

– Ах! – задумчиво произнес Вавилон. – Я слышал об отелях, которые «работают сами». Если это так, будьте уверены, они подчиняются закону тяготения – и катятся вниз. Вам точно скучать не придется. Например, вы уже слышали о мисс Спенсер?

– Нет, – нахмурился Рэксоул. – Что с ней?

– Она таинственным образом исчезла прошлой ночью, и никто не может пролить свет на то, что произошло. Ее комната пуста, чемоданы исчезли. Придется искать ей замену, а это будет непросто.

– Хм! – произнес Рэксоул после паузы. – Ее должность сегодня не единственная, что окажется вакантной.

Чуть позже миллионер расположился в кабинете прежнего владельца и позвонил.

– Позовите Жюля, – сказал Рэксоул мальчику-пажу.

Пока он ждал, то обдумывал исчезновение мисс Спенсер.

– Доброе утро, Жюль, – приветствовал он невозмутимого метрдотеля.

– Доброе утро, сэр.

– Присаживайтесь.

– Благодарю, сэр.

– Мы уже встречались сегодня, Жюль.

– Да, сэр, в три часа ночи.

– Странная история с исчезновением мисс Спенсер, не находите? – заметил Рэксоул.

– Действительно удивительная, сэр.

– Вам, разумеется, известно, что мистер Вавилон передал мне все свои знания в этом отеле?

– Меня уведомили об этом, сэр.

– Полагаю, вы знаете обо всем, что происходит в отеле, Жюль?

– Как метрдотель, сэр, моя обязанность – держать все в поле зрения.

– Вы прекрасно говорите по-английски для иностранца, Жюль.

– Для иностранца, сэр! Я англичанин, родился и вырос в Хартфордшире. Возможно, мое имя ввело вас в заблуждение. Я зовусь Жюлем только потому, что метрдотель любого действительно первоклассного отеля обязан носить французское либо итальянское имя.

– Понимаю, – сказал Рэксоул. – Думаю, вы человек весьма способный, Жюль.

– Это не мне судить, сэр.

– Сколько лет вы приносите свои услуги этому отелю?

– Немного больше двадцати лет.

– Долгий срок для одного места. Не кажется ли вам, что пора выйти из привычной колеи? Вы еще молоды и могли бы сделать себе имя в другой, более широкой сфере.

Рэксоул внимательно посмотрел на собеседника, и тот выдержал его взгляд с полным спокойствием.

– Вы мной недовольны, сэр?

– Честно говоря, Жюль, я думаю… думаю, вы… э-э… слишком любите подмигивать. И, по-моему, досадно, когда метрдотель привыкает снимать белые ленточки с дверных ручек спален в три часа ночи.

Жюль слегка вздрогнул.

– Понимаю, сэр. Вы хотите, чтобы я ушел, и любой предлог, если позволено так выразиться, хорош, чтобы оправдать такое решение. Что ж, не могу сказать, что удивлен. Иногда случается несовместимость характеров между владельцем отеля и метрдотелем, и тогда, если один из них не уйдет, пострадает отель. Я уйду, мистер Рэксоул. Честно говоря, я уже подумывал подать прошение об отставке.

Миллионер одобрительно улыбнулся.

– Какую компенсацию за увольнение вы желаете? Я бы хотел, чтобы вы покинули отель в течение часа.

– Не нужно никакой компенсации, сэр. Я бы счел это за оскорбление. Я покину отель через пятнадцать минут.

– Тогда прощайте. Вы имеете мое уважение и добрые пожелания – при условии, что будете держаться подальше от моего отеля.

Рэксоул поднялся.

– Прощайте, сэр. И благодарю вас.

– Кстати, Жюль, предупреждаю: пытаться устроиться в любой первоклассный европейский отель бесполезно – я приму меры, чтобы ваши заявки не приняли.

– Не вдаваясь в рассуждения, что, возможно, в одном только Лондоне найдется с полдюжины отелей, которые прыгали бы от радости, заполучив меня, – ответил Жюль, – сообщаю вам, сэр: я ухожу из профессии.

– Вот как! Решили направить свои способности в другое русло?

– Нет, сэр. Сниму комнаты на Олбемарл-стрит или Джермин-стрит и стану жить на широкую ногу. Я скопил около двадцати тысяч фунтов – пустяк, но мне хватит. Теперь я намерен наслаждаться. Прошу прощения за подробности личного характера. И еще раз – всего доброго.

Тем же днем Рэксоул отправился вместе с Феликсом Вавилоном сперва к лондонским адвокатам, затем к биржевику, чтобы уладить все формальности по покупке отеля.

– Я намерен обосноваться в Англии, – сказал Рэксоул на обратном пути. – Это единственная страна… – он осекся.

– Единственная страна что?

– Единственная страна, где можно вкладывать и тратить деньги с чувством безопасности. В Соединенных Штатах не на что тратить, нечего купить. Во Франции или Италии – никакой подлинной безопасности.

– Но вы, конечно, истинный американец? – спросил Вавилон.

– Я истинный американец, – кивнул Рэксоул, – но мой отец, работавший уборщиком в одном из колледжей Оксфорда и в конце концов сделавший десять миллионов долларов на железе в Питтсбурге, очень предусмотрительно дал мне образование в Англии. Я провел три года в Оксфорде, как любой сын зажиточной буржуазии! Это пошло мне на пользу. Стоило больше, чем многие удачные спекуляции. Я понял, что британский английский язык отличается от американского, и он лучше его. Также я понял, что в английской жизни есть нечто такое, что именно, я еще не выяснил, чего американцам никогда не достичь. Почему? Да у нас в Штатах до сих пор подкупают судей и газеты. И мы говорим о восемнадцатом веке, а не о средневековье. Да, я переведу свои капиталы в Лондон. Построю дом на Парк-лейн, куплю какой-нибудь древний родовой замок с историей длиной в железную дорогу Северной Америки, и спокойно, постепенно обоснуюсь. Знаете, я ведь человек добродушный и общительный, а между тем в Нью-Йорке у меня нет и шести настоящих друзей. Подумать только!

– А у меня, – сказал Вавилон, – нет друзей, кроме приятелей детства в Лозанне. Я прожил тридцать лет в Англии и приобрел лишь совершенное знание английского языка да столько золотых монет, сколько вместит довольно большой сундук.

Оба богача одновременно вздохнули.

– Кстати о золоте, – сказал Рэксоул, – как думаете, сколько денег мог накопить Жюль за время работы у вас?

Вавилон улыбнулся.

– Даже не берусь гадать. У него были исключительные возможности…

– Считаете, двадцать тысяч – чрезмерная сумма при таких обстоятельствах?

– Вовсе нет. Он вам признался?

– В некоторой мере. Я его уволил.

– Вы его уволили?

– Почему бы и нет?

– Причины нет. Но, признаюсь, я собирался уволить его вот уже лет десять, да так и не хватило духу.

– Это было проще простого, уверяю вас. К концу разговора он даже начал мне нравиться.

– Мисс Спенсер и Жюль – оба покинули отель в один день! – задумчиво произнес Феликс Вавилон.

– И никем их не заменить, – сказал Рэксоул. – А между тем отель живет своей жизнью!

Но когда Рэксоул вернулся в «Гранд Вавилон», то обнаружил, что кресло мисс Спенсер в бюро занято статной и властной девушкой, элегантно одетой в черное.

– Боже правый, Нелла! – воскликнул миллионер, подойдя к бюро. – Что ты здесь делаешь?

– Замещаю мисс Спенсер. Хочу помочь тебе с отелем, папа. Думаю, из меня выйдет отличная портье. Я договорилась с мисс Селиной Смит, одной из машинисток в конторе, чтобы она посвятила меня во все тонкости, и все будет прекрасно.

– Но послушай, Хелен Рэксоул! Весь Лондон будет судачить об этом! Самая богатая наследница Америки – и вдруг клерк в отеле! А я-то приехал за тишиной и покоем!

– Наверное, ради тишины и покоя ты и купил отель, папочка?

– Только потому, что ты настояла на этом бифштексе, – огрызнулся Рэксоул. – Немедленно покинь это место.

– Никуда я отсюда не пойду, – возразила Нелла и откровенно рассмеялась отцу в лицо.

В этот момент в окошке бюро появилось лицо светловолосого мужчины лет тридцати. Он был безукоризненно одет, держался с аристократической небрежностью и выглядел слегка раздраженным. Мужчина взглядом впился в Неллу и вдруг резко отпрянул.

– Ах! – воскликнул он. – Вы!

– Да, ваше высочество, это действительно я. Папа, это его светлость принц Ариберт из Позена – один из наших самых уважаемых клиентов.

– Вы знаете мое имя, фройляйн? – пробормотал новоприбывший по-немецки.

– Разумеется, принц, – ответила Нелла с ангельской улыбкой. – Еще прошлой весной в Париже вы были просто графом Штейнбоком – инкогнито, надо полагать…

– Тс-с! – умоляюще произнес мужчина, взмахнув рукой, и лицо его побелело, словно бумага.

Глава 5. Что случилось с Реджинальдом Диммоком

Через мгновение они уже втроем вели вполне приятную беседу, и, по крайней мере, создавали впечатление естественного разговора. Принц Ариберт стал любезен, даже проявил некоторую почтительность к Нелле и был с ее отцом куда приветливее, чем требовал его титул. Теодор Рэксоул в свою очередь, забавлялся, изучая этого представителя королевской крови – первого, с кем ему когда-либо доводилось общаться. Он решил, что молодой человек весьма недурен собой, «без всяких замашек», и сгодился бы на редкость хорошим коммерческим агентом в солидной фирме. Таково было предварительное заключение Теодора Рэксоула о человеке, которому, возможно, суждено однажды стать правящим великим герцогом Позена.

Нелле вдруг пришло на ум, что бюро отеля едва ли подходящее место для приема столь высокопочтенного гостя. Она про себя улыбнулась этой мысли. А между тем принц стоял, просунув голову в окно бюро, небрежно облокотившись на раму, словно какой-нибудь биржевик или директор нью-йоркской бурлескной труппы.

– Ваше высочество путешествует совершенно один? – спросила Нелла.

– По стечению обстоятельств – да, – ответил тот. – Мой адъютант должен был встретить меня на Чаринг-Кросс, но почему-то не сделал этого – не представляю, в чем причина.

– Господин Диммок? – осведомился Рэксоул.

– Да, Диммок. Не припомню, чтобы он когда-либо прежде не являлся на условленную встречу. Вы его знаете? Он был здесь?

– Он ужинал с нами вчера, – кивнул Рэксоул, – по приглашению Неллы, – добавил он с лукавой насмешкой, – но сегодня мы его не видели. Знаю только, что он забронировал королевские апартаменты и еще одну комнату, смежную с ними – номер 55. Верно ведь, Нелла?

– Да, папа, – подтвердила дочь, предварительно чинно заглянув в книгу. – Ваша светлость, вероятно, желали бы, чтобы вас проводили в ваши покои… то есть апартаменты.

Затем Нелла нарочно рассмеялась, глядя на принца.

– Честно сказать, я даже не знаю, кто должен вас проводить. Дело в том, что мы с папой еще совсем новички в гостиничном деле. Видите ли, мы купили этот отель только прошлой ночью.

– Вы купили отель! – воскликнул принц.

– Именно так, – подтвердил Рэксоул.

– И Феликс Вавилон покидает отель?

– Все верно, если уже не покинул.

– Ах вот оно что, – произнес принц. – Это один из ваших американских «ходов». Купили, чтобы снова продать, верно? Вы на отдыхе, но не можете удержаться, чтобы не заработать пару тысяч для развлечения. Слыхал я про такое.

– Мы не будем продавать отель, пока нам не надоест наша покупка. Иногда это происходит быстро, а иногда нет. Зависит от… что там? – Рэксоул резко осекся, обратив внимание на лакея в ливрее, который тихо вошел в бюро и отчаянно подавал ему какие-то таинственные знаки.

– Если позволите, сэр… – жестами умолял господина Теодора Рэксоула человек в ливрее.

– Прошу, не задерживайтесь из-за меня, мистер Рэксоул, – сказал принц, и владелец «Гранд Вавилона» вышел вслед за слугой, коротко поклонившись принцу.

– Можно мне войти? – обратился принц к Нелле, едва миллионер ушел.

– Невозможно, принц, – засмеялась Нелла. – Правило, запрещающее посетителям входить в контору, ужасно строгое.

– Откуда же вы знаете, что правило столь строгое, если владеете отелем всего с прошлой ночи?

– Знаю, потому что сама установила это правило сегодня утром, ваше высочество.

– Но серьезно, мисс Рэксоул, я хочу поговорить с вами.

– Хотите говорить со мной как принц Ариберт или как друг, знакомый, с которым я виделась в Париже в прошлом году?

– Как друг, милая леди, если позволено так выразиться.

– И вы уверены, что прежде не желаете пройти в свои апартаменты?

– Пока нет. Подожду, пока явится Диммок. Он может прийти с минуты на минуту.

– Тогда закажем чай в кабинет отца – в частный кабинет владельца отеля, знаете ли.

– Превосходно! – откликнулся принц.

Нелла переговорила по телефону, позвонила в несколько колокольчиков и вела себя в целом так, чтобы доказать принцу и кому бы то ни было, что она девушка с деловой хваткой и высокими способностями. Потом она спустилась с высокого стула, вышла из бюро и, сопровождаемая двумя слугами, повела принца Ариберта в зал в стиле Людовика XV, где накануне ее отец имел долгую беседу с Феликсом Вавилоном.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – спросила Нелла своего спутника, наливая ему вторую чашку чая. Принц посмотрел на нее, принимая протянутую чашку, и, будучи молодым человеком со здоровыми инстинктами, не мог в эту минуту думать ни о чем другом, кроме ее прелести.

А Нелла в этот день была поистине прекрасна. Красота даже самой великолепной женщины то убывает, то прибывает, час от часу. У Неллы она в этот миг достигла самого пика. Живая, уверенная, властная и в то же время невыразимо милая, она словно излучала саму радость и бурлящую энергию жизни.

– А я забыл, – сказал принц.

– Забыли! Это, право, ужасно с вашей стороны. Вы дали мне понять, что речь пойдет о чем-то чрезвычайно важном. Хотя, разумеется, я знала, что это не так, – ведь мужчины, а уж тем более принцы, никогда не говорят с женщинами о действительно важных делах.

– Но вспомните, мисс Рэксоул, что сейчас я не принц.

– Вы граф Штэнбок, так?

Принц Ариберт вздрогнул.

– Только для вас, – произнес он, невольно понизив голос. – Мисс Рэксоул, я очень желаю, чтобы никто здесь не узнал, что я был в Париже прошлой весной.

– Государственная тайна? – улыбнулась Нелла.

– Государственная тайна, – серьезно ответил принц. – Даже Диммок не знает. Странно, что мы оба оказались постояльцами в том тихом, затерянном отеле… странно, но восхитительно. Я никогда не забуду тот дождливый день, проведенный вместе в музее Трокадеро. Давайте говорить об этом.

– О дожде или о музее?

– Я никогда не забуду тот день, – повторил принц, не обращая внимания на ироничность ее вопроса.

– И я тоже, – тихо произнесла Нелла, подстраиваясь под его настроение.

– Вы… вы тоже наслаждались им? – пылко спросил принц Ариберт.

– Скульптуры были великолепны, – ответила Нелла, поспешно взглянув на потолок.

– Ах, да! Великолепны! Скажите, мисс Рэксоул, как вы узнали, кто я?

– Я не могу сказать, – произнесла она. – Это мой секрет. Не пытайтесь раскрыть его. Кто знает, какие ужасы откроются вам, если копнуть слишком глубоко? – Нелла рассмеялась, но смеялась одна. Принц оставался задумчивым, словно погруженный в свои мысли.

– Я и не надеялся увидеть вас снова, – сказал он.

– Почему же?

– Тех, кого хочется увидеть, никогда больше не встречаешь.

– Что касается меня, я была совершенно уверена, что мы встретимся вновь.

– Почему?

– Потому что я всегда получаю то, что хочу.

– Значит, вы хотели снова меня увидеть?

– Разумеется. Вы меня чрезвычайно заинтересовали. Никогда еще я не встречала мужчины, который так умел бы говорить о скульптурах, как граф Штэнбок.

– Вы и правда всегда получаете, чего хотите, мисс Рэксоул?

– Конечно.

– Это потому, что ваш отец так богат, полагаю?

– О, вовсе нет! – воскликнула Нелла. – Просто потому, что я всегда добиваюсь своего. К отцу это не имеет никакого отношения.

– Но мистер Рэксоул все же чрезвычайно богат?

– Богат? Слово «богат» не подходит, граф. Тут нет подходящего слова. Количество долларов, которое мой бедный папа зарабатывает, просто ужасающе. И самое худшее – это то, что он не может остановиться. Однажды он сказал мне: когда мужчина заработал десять миллионов, никакая сила на земле не помешает этим десяти миллионам превратиться в двадцать. Я трачу, сколько могу, но даже близко не успеваю за этим ростом. А папа, конечно, совершенно не умеет тратить.

– И у вас нет матери?

– Кто вам сказал, что у меня нет матери? – тихо спросила Нелла.

– Я… э… осведомлялся о вас, – сказал принц с откровенностью и покорной простотой.

– Несмотря на то, что вы не надеялись увидеть меня снова?

– Да, несмотря на это.

– Как странно! – сказала Нелла и погрузилась в задумчивое молчание.

– Ваша жизнь, должно быть, чудесна, – сказал принц. – Я вам завидую.

– Вы завидуете… чему? Богатству моего отца?

– Нет, вашей свободе и вашим обязанностям.

– У меня нет никаких обязанностей, – заметила девушка.

– Позвольте, – возразил принц, – они у вас есть, и настанет день, когда вы это почувствуете.

– Я всего лишь девушка, – пробормотала Нелла с неожиданной простотой. – А у вас, граф, разве мало собственных обязанностей?

– У меня? – печально переспросил он. – У меня нет обязанностей. Я – ничто, ничтожество, высочество, которому приходится притворяться важным и беспрестанно следить, чтобы не сделать ничего, чего высочеству делать не полагается. Тьфу!

– Но, если ваш племянник, принц Евгений, умрет, вы же займете трон? И тогда у вас будут те обязанности, которые вы так желаете?

– Евгений умрет? – сказал принц Ариберт странным тоном. – Невозможно. Он воплощение здоровья. Через три месяца он женится. Нет, мне никогда не быть кем-либо, кроме самого жалкого из созданий божьих.

– Но как же государственная тайна, о которой вы упомянули? Разве это не обязанность?

– Ах! – сказал принц. – Это уже в прошлом. Случайность в моей скучной жизни. Мне больше не быть графом Штэнбоком.

– Кто знает? – ответила Нелла. – Кстати, принц Евгений ведь должен приехать сюда сегодня? Мистер Диммок говорил нам об этом.

– Послушайте! – сказал принц, вставая и наклоняясь к ней. – Я собираюсь довериться вам. Не знаю почему, но хочу.

– Не выдавайте государственных тайн, – предостерегла она с улыбкой, заглянув ему в лицо.

Но в этот момент дверь комнаты бесцеремонно распахнулась.

– Проходите! – резко сказал голос. Это был Теодор Рэксоул. Двое мужчин внесли на носилках неподвижное тело, а за ними вошел и сам хозяин отеля.

Нелла вскочила. Рэксоул удивленно посмотрел на дочь.

– Не знал, что ты здесь, Нелл. А теперь, вы двое – вон отсюда! – приказал он носильщикам.

– Что это! – воскликнула Нелла, с ужасом глядя на лежавшего на носилках. – Это же мистер Диммок!

– Он самый, – подтвердил отец. – Диммок мертв, – добавил он сухо. – Сказал бы тебе об этом помягче, если бы знал, что ты тут. Простите, принц.

Повисла пауза.

– Диммок мертв! – прошептал принц Ариберт, опускаясь на колени возле носилок. – Что все это значит?

– Бедняга просто шел через двор к портику, как вдруг упал. Один швейцар видел его – говорит, он шел очень быстро. Сначала я подумал, что это солнечный удар, но нет, такого не может быть, хотя погода и правда жаркая. Должно быть, сердце. Как бы то ни было, он мертв. Мы сделали все, что могли. Я вызвал врача и полицию. Полагаю, будет вскрытие.