Отзывы на книги автора «Аркадий Аверченко»

Веселость нас никогда не покидала…
М. Зощенко, «Голубая книга»

«Итак, начинаются наши развлекательные новеллы, написанные для развития мыслей и для того, чтоб посмеяться и получить бодрую зарядку» – с этих слов следует вступить в великолепный и нередко пугающий до мурашек мир сатиры, мастерски созданный Михаилом Зощенко в сборнике «Голубая книга». Именно он вошел в свежее (2025 год) издание «Юмористические рассказы» от Эксмо.

Что же такое есть эта сатира? Для чего нужна? Ответ дает сам Зощенко: «Она одергивает дураков и предостерегает умных от их глупых поступков. Она расширяет кругозор и мобилизует внимание то одних, то других на борьбу то с тем, то с этим. Она иллюстрирует всякого рода решения и постановления, а также приносит известную пользу в смысле перевоспитания людских кадров». Думаю, ответ исчерпывающий. И до невероятия справедливый, но об этом позже.

С творчеством Михаила Зощенко я познакомился не случайно: история его трагичного и, конечно же, подлого изгнания из советской литературы очень заинтересовала меня. Я решил узнать, что это за писатель такой, превратившийся из популярнейшего автора в творца-изгоя. Знакомством крайне доволен, порадован, да и вообще уважительно могу об авторе отзываться.

Зощенкова «Голубая книга» (название выбрано из-за занятости всех других цветов) – это не просто сборник смешных рассказиков. Нет, это настоящий портрет эпохи. Той самой, когда стахановцы до седьмого пота вкалывали на заводах, пионеры и октябрята шли дружными оравами на школьные линейки и праздники, когда люди привыкали к новой, удивительной России, когда казалось очевидным – будущее светло, и оно уже наступает. В это свято верит автор-рассказчик, чей образ здесь архиважен. Он и с читателем мило побеседует, и буржуазному философу контраргументы приведет, и случаи из жизни расскажет, и добрый совет даст. В общем, приятный и мудрый персонаж. Но немного наивный и просчитавшийся, но об этом тоже попозже.

А язык у него какой! Тут и красное словцо есть, и намеренные канцеляризмы, и жаргонизмы, и просторечия, и многое другое. Все повествование – отличнейший пример сказовой формы, или же стилизации под всем доступную разговорную речь.

О тематике. Раз «новеллы» книги написаны в жанре сатиры, то и темами их станет все, что достойно поругания и высмеивания – человеческие пороки и их проявления. Причем для каждого здесь отведен особый отдел с обязательным предисловием и послесловием, которые порой интереснее читать, чем сами рассказы.

Первый отдел о деньгах. Автор ругает меркантильных церковников, продажных дворян, расчётливых влюбленных, корыстных торговцев и дельцов, обыкновенных людей с улицы, навроде находчивой няни и мелочной молочницы. Идея такова: деньги сами по себе – вещь нейтральная, но вот тяга к ним глупых, лживых, подлых, жадных и жестоких людей – это порок. Наиболее забавный рассказ – «Таинственная история…» (название там длинное, не ошибетесь при поиске).

Второй отдел о любви. Рассказчик высмеивает поэтический взгляд на высокое чувство, о котором «мы мало чего знаем». Однако важности этого чувства он не отрицает, а наоборот, всячески поддерживает стремление человека к нему. «Нам… наижальче всего будет расставаться с любовью», – говорит рассказчик. Но c какой любовью? Уж точно не расчетливой, деловой, идеализированной и иллюзорной. Самый характерный, на мой взгляд, рассказ – «Рассказ о даме с цветами».

Третий отдел о коварстве. «Нам весьма противно браться за это самое», – говорит рассказчик. Это он еще сгладил, говоря о злодеяниях инквизиторов, наших и чужих императоров и римских пап, а также их приближенных. Видно, с каким презрением автор относится к теме коварства. Он даже вопрос задает: «Как же мы так живем-то?» Животные ведь такого не имеют, мы их почитаем за неразумных и низших существ. Сами же – венец творения – направо и налево сознательно и хладнокровно подставляем, подличаем, обманываем и губим чужие жизни. Вопрос дискуссионный.

Четвертый отдел о неудачах. Мой любимый отдел, так как тут я посмеялся от души, особенно от «Мелкого случая из личной жизни». Не буду портить комического эффекта, пересказывая коротенький рассказ. Поверьте, будет забавно. Особенно, если читать это вслух и с нужной интонацией. Но вот про вступление к отделу надо поговорить. Я и смеялся, и плакал, ведь собранные автором исторические примеры – сплошь факты. И если для одних слово «неудача» еще подходит, то для других возможно лишь одно – «трагедия». Судьбы великих людей – писателей, ученых, философов –предстают в виде сухих и кратких пунктов большого списка. Столько страданий и несправедливости в них, столько чужой боли и...смерти. А за что умирали? За свободу слова, за новые идеи, за стремление к лучшему миру, за обличение наших общих грешков. Вместо понимания – осуждение и наказание. Вместо помощи – грубое противодействие. Вместо здравого смысла – террор и произвол власть имущих и их пособников. Мерзко, жутко такое читать.

Пятая же книга отстоит от всех прочих так же, как земля от неба. Если первые четыре – настоящая и, честно говоря, дрянная землица с червями, сорняками, трупами и паразитами, то пятая – небо, широкое и яркое. Но только яркость эта кроваво-красная, под стать революции. А революцию рассказчик прославляет, социализм для него – идеал общественной модели. Образ же человека будущего таков: «Многие <…> увидевши всё — как и чего бывает, энергично выступали против этого и с этим боролись. И высказывали свои мысли. И показывали чудеса храбрости, мужества и понимания». Именно такие люди строят новый мир, по Зощенко. И именно их он описывает в пятой книге. В предисловии дается список революционеров, большевиков, коммунистов, вообще любых борцов за «светлое будущее». Они гибли за свои идеи, шли против прогнившего режима, добивались своего борьбой и мужеством. Получилось тут у рассказчика мощно, героически и вдохновляюще.

А теперь о паре моментов, отложенных на потом. Первый – назначение сатиры. Да, она нужна. Она очень-очень нужна сейчас и будет нужна, пока человек не перестанет страдать от своих же слабостей и недостатков, пока не переведутся вокруг дураки, хитрецы и их покровители, пока властители и судьи не начнут думать об устройстве того самого светлого будущего, а не о своих мелких интересах. Пока не наступит, наконец, мир. Ох, как нужна нам сейчас крепкая рука с метлой под названием «сатира». А все почему? Да потому что описанные автором пороки не исчезли ни разу! Они лишь усложнились.

Здесь перейду ко второму моменту – наивности рассказчика. За нее (а еще за идеологичность повествования) я и снял одну звезду. Может, Зощенко и не хотел верить в лучшее завтра. Может, он писал между строк оды революции и ее идеям на заказ. Может, я ошибаюсь. Но рассказчик верит в светлое будущее, убежден в его наступлении. И вера его пока не оправдывается. Люди меняются очень медленно, а некоторые описанные пороки не претерпели никаких перемен. Начинаешь верить словам буржуазного философа из книги, который защищал капитализм: «Вы вернетесь к нашим идеалам». Всем знакомо выражение «Капитализм победил». К сожалению, пока он в своем обновленном виде во главе угла нынешней жизни.

Я ни разу не политэконом, не политолог, чтобы грамотно сопоставлять модели общественного устройства. Я простой читатель, который с любопытством пришел к Михаилу Михайловичу Зощенко за интересной и оригинальной книгой. И я ее нашел, но и огорчиться успел. Жаль Зощенко вдвойне, если он по-настоящему верил в светлое будущее. Что бы он сказал в наше время, будь он каким-то чудом жив? Наверное, написал бы еще одну «Голубую книгу». Только пожестче.

Нужна, думается мне, эта книга. А еще нужны те самые мужественные борцы, у которых в голове здравый смысл и желание менять себя и мир вокруг. Вот бы и их побольше, миллионов эдак десять! Ну, или хотя бы три. Не будь их, наша жизнь бы окончилась там, где завершился четвертый отдел этого замечательного сборника.

«Рождественская шкатулка: святочные рассказы русских классиков» - отличный сборник для чтения на последней неделе декабря и первой неделе января.

Все рассказы и очерки связаны с Рождеством или подготовкой к нему: ярмарки, гулянья, кушанья, долгожданная покупка елки, снежок, а самое главное - вера в праздничные чудеса.

В самом начале немного переживала, вдруг тексты окажутся грустными и тяжелыми, но после буквально двух-трех рассказов поняла, что никаких подвохов не будет.
Да, в историях есть и тяжелые судьбы (сироты, бедность), но каждого в конце ждет свое Рождественское чудо.

Если бы нужно было охарактеризовать атмосферу книги одним словом, я бы сказала - доброта.
Доброта спасает людей, лечит души.
Доброта никого не оставит равнодушным.
Доброта приносит счастье.

Это было то внутреннее, глубокое счастье, которое испытываешь только тогда, когда чувствуешь себя виновником чужой радости, когда сознаёшь, что хотя чуточку людского горя да убавил, что чрез тебя хотя одною слезою меньше стало в мире!.. Года пройдут, и не забудешь этих минут… Счастье, счастье!.. Есть одно только счастье, друзья мои! Наше счастье – в счастии других. Счастлив тот, кто разливает вокруг себя радость, свет: облегчает горе, осушает слёзы! И нет тяжелее муки, как сознание, что чрез тебя плачет кто-нибудь в мире. Скоро ли, долго ли, но эти слёзы отравят всю твою радость, всё твоё шумное, блестящее веселье – мнимое, ошибочное счастье жизни!

Т.к. все рассказы принадлежат периоду конца XIX - начала XX века, через быт главных героев мы больше узнаем о том, как праздновали Рождество в Российской империи.
Много упоминаний как колядовал народ, какие угощения готовили, как проводили время.

Например, кутья на Рождество. У меня кутья всегда ассоциировалась исключительно с похоронами и поминками. А Гугл подсказал, что кутья на Рождество символизировала свет, приходящий в дом с праздником. К тому же, это было самое доступное и простое в приготовлении блюдо, которое делалось не только на основании риса, но и других круп, чаще всего - пшеницы.

Всего в сборнике 21 рассказ. Ниже хочу отметить те, что понравились больше всего.
Смело могу посоветовать найти их отдельно в сети и почитать.
- A. Фёдоров-Давыдов – «Хаврошина ёлка»
О предприимчивой девочке Хавроше, больной матери и срубленной ёлке.
- B. А. Никифоров-Волгин – «Серебряная метель»
О мальчике, который очень любил Рождество, рождественской службе и серебряной метели.
- И. С. Шмелёв – «Рождество»
О рождественской ярмарке, гусях, церковной службе и слезах счастья.
- Н. И. Манасеина – «Кирюшка»
О мальчике Кирюше, оставшимся сиротой, но встретившимся с рождественским чудом.
- А. В. Круглов – «В канун Сочельника»
О двух мальчиках с большой и доброй душой.
- A. Аверченко – «Продувной мальчишка»
Об одном предприимчивом мальчишке Володе и искусстве купли-продажи.
- Саша Чёрный – «Рождественский ангел»
О маленьком добром сердечке и бедной женщине.
- И. Потапенко – «Бурная ночь»
О бывалом рыбаке, крещении младенца и подаренных свинятах.

Начал читать и не мог остановиться до конца. Правда стало неприятно, когда он стал поносить Советы, но поставив себя на его место, можно с этим смириться и не воспринимать так глубо его острую сатиру на бегущих из СССР голодных людей:

«Будь моя власть, я бы на всех границах, через которые переваливают беглые советские граждане, стремясь в Белград, в Прагу и прочие места, - я бы на всех таких границах понастроил этакие предбанники, нечто вроде карантина, где беглецы подготовлялись бы к предстоящей сытой, безопасной жизни - постепенно, исподволь.»

Не мудрено, что Аверченко впервые был опубликован в России только в 90-е годы прошлого века.
На меня это произведение произвело большое впечатление тонким сочетанием искрометного юмора и глубокой сатиры, переходящей порой в гротеск, прямо на грани фола. Это проявляется сразу с «Предисловия Простодушного»- главного героя всего цикла миниатюр. Я много читал о жизни русских эмигрантов в Турции и, в частности, в Константинополе, но никогда в таком ракурсе, когда за внешней комической стороной происходящего скрывается глубокая драма людей, оторванных от родины.
Интересно было следить как сам «Простодушный» по мере оседания в окружающей его среде постепенно терял свою простодушность, о чем автор сам пишет в заключении константинопольского периода жизни:

Точно ли я теперь такой "Простодушный", каким был тогда, когда, ясным ликующим взором оглядывая пеструю Галату, высаживался на константинопольский берег в полной уверенности, что ожесточенная борьба хамалов из-за моих вещей - результат радости при встрече восточных поклонников с русским писателем. Точно ли я таков теперь, каким был тогда?..
О, нет. Гляжу я искоса в зеркало, висящее в простенке, - и нет больше простодушия в выражении лица моего...
Как будто появилось что-то себе на уме, что-то хитрое, что-то как будто даже жестокое,
А может быть, эти резкие складки около губ - результат дорого приобретенной мудрости?
Во всяком случае - умер Простодушный...
Доконал Константинополь русского Простодушного.

Не менее интересно и описание пражского периода жизни писателя. Он намного короче, в нем меньше сатиры, но уж слишком много дифирамбов чехам,по-вилимому, после сравнения с турками.
Кажется, я подсел на Аверченко и не остановлюсь, пока не прочитаю всего.