Цитаты из книг автора «Аркадий Аверченко»

Кстати, нельзя писать: «Солнце сияло на закате небосклона

Я вам приведу другой расчет – он так же «математически прост и осуществим

Лицо его было изборождено страдальческими морщинами, как у человека, который неожиданно увидел свою заветную мечту разрушенной и втоптанной в гряз

Служил в контроле сборов, но ушел, потому что служить где-нибудь мне – равносильно, как если бы алмазом резать кисель. И вот теперь я свободен – пользуйтес

вами – хоть к дьяволу на рога.

«Два крестьянина вышли одновременно из пункта А в пункт Б, причем один из них делал в час четыре версты, а другой пять. Спрашивается, насколько один крестьянин придет раньше другого в пункт Б, если второй вышел позже первого на четверть часа, а от пункта А до пункта Б такое же расстояние в верстах, сколько получится, если два виноторговца продали третьему такое количество бочек вина, которое дало первому прибыли сто двадцать рублей, второму восемьдесят, а всего бочка вина приносит прибыли сорок рублей».

Мы будем тихи, как трупы в анатомическом театре.

на кита ходят с гарпуном, a на пескаря достаточно примитивнейшего крохотного стального крючка. Крючка кит даже не заметит; гарпуном пескарь будет раздавлен, как букашка. Все на свете разумно, и Марья Николаевна…

Фокусы! Это колдовство! – услышал я фразу за соседним столиком. Произнес ее мрачный человек с черными обмокшими усами и стеклянным недоумевающим взглядом. Черные мокрые усы, волосы, сползшие чуть не на брови, и стеклянный взгляд непоколебимо доказывали, что обладатель перечисленных сокровищ был дурак. Был дурак в прямом и ясном смысле этого слова. Один из его собеседников налил себе пива, потер руки и сказал: – Не более как ловкость и проворство рук. – Это колдовство! – упрямо стоял на своем черный, обсасывая свой ус. Человек, стоявший за проворство рук, сатирически посмотрел на третьего из компании и воскликнул: – Хорошо! Что здесь нет колдовства, хотите, я докажу? Черный мрачно улыбнулся. – Да разве вы, как его… пре-сти-ди-жи-да-тор?[1] – Вероятно, если я это говорю! Ну, хотите, я предлагаю пари на сто рублей, что отрежу в пять минут все ваши пуговицы и пришью их? Черный подергал для чего-то жилетную пуговицу и сказал: – За пять минут? Отрезать и пришить? Это непостижимо! – Вполне постижимо! Ну, идет – сто рублей? – Нет, это много! У меня есть только пять. – Да ведь мне все равно… Можно меньше – хотите три бутылки пива? Черный ядовито подмигнул: – Да ведь проиграете! – Кто, я? Увидим!.. Он протянул руку, пожал худые пальцы черного человека, а третий из компании развел руки. – Ну, смотрите на часы и следите, чтобы не было больше пяти минут! Все мы были заинтригованы, и даже сонный лакей, которого послали за тарелкой и острым ножом, расстался со своим оцепенелым видом. – Раз, два, три! Начинаю!

«Революция хороша, когда она сбрасывает гнет. Но не революциями, а эволюцией жив мир. Стройность, порядок – вот что нужно нам, как дыхание, как пища. Внутренняя и внешняя дисциплина и сознание, что единственное понятие, которое сейчас нужно защищать всеми силами, это понятие Родины, которая выше всяких личностей и классов и всяких отдельных задач, – понятие настолько высокое и всеобъемлющее, что в нем тонет все, и нет разнствующих в нем, а только сочувствующие и слитно работающие – купец и крестьянин, рабочий и поэт, солдат и генерал».