– Ну, епт… – Санек промычал с легкой досадой. – да и х*ли нам! – Не давая Родиону опомниться, он подхватил пакеты, один отшвырнул еще дальше, к компьютерному столику, – из него выкатился крупный апельсин и проследовал по неровному полу хрущевки до балкона, а второй небрежно опорожнил на диван – из него одна за другой выпали четыре бутылки вина и россыпь пластиковых коробочек и пакетов с непонятным содержимым, – кальмары там, еще всякая шняга, тебе щас по-любому полезно! – он потряс одной из коробочек, недолго думая, метнул ее на стоящий у стены столик, быстро подтащил столик к дивану, отгреб принесенные богатства в сторону, уселся, закинул ногу на ногу, засунул руку в карман олимпийки, и, пытаясь достать оттуда что-то большое и неудобное, кивнул Родиону в сторону дивана, – ну давай, рассказывай!

Родион вздохнул и плюхнулся рядом.

– Да было б че рассказывать. – он покосился в сторону винного арсенала, – заказал по Интернету один девайс для компа, поехал на Западный забирать, утром очнулся в грязи, разваленный. Все.

– А отмутили че?

– Телефон и косарь денег. – Родион хлопнул ладонями по коленям. – не, я все понимаю, но на фига меня так шатали, я не понимаю. Там в телефоне жизни на раз-два уронить оставалось. Вот такая хрень.

Санек наконец освободил из карманного плена томившийся в нем предмет:

– Прикинь! А я вот чем разжился! – и как бы небрежно подкинул в сторону Родиона новенький широченный смартфон, еще пахнущий свежим пластиком, совершенно такой же, каким Родион пользовался в клинике – тот едва успел его поймать, – че, видал, какая прилада?

– Девайс! Девайс, а не прилада! – Родион саркастически улыбнулся и потер лоб указательным и средним пальцем, – ты дома как хочешь его называй – хоть фигня из-под коня, а тут, если будешь так говорить, далеко не уедешь. И на фига купил вообще, двадцатка или там тридцатка лишние?

– Да пох. – Санек отмахнулся, – Пока деньги есть, надо брать. Хочешь, тебе подгоню по-братски? – Родион чуть не выдал «да не, вот только юзал». Увидев, что он сделал большие глаза и не выражает стремления стать обладателем модной штуковины, Санек быстро сменил тему, – че мы про гусли, ты колись, как сам?

Родион поморщился и положил телефон на столик.

– Да сейчас нормас. Башка только бывает по утрам гудит, если ты заметил, мне ее нехило так заштопали.

– Слушай… – Санек нахмурился, – а тебе винчик-то можно вообще? А то я чет размахнулся.

Родион секунду подумал.

– Да, вроде врачи ничего такого не говорили. – он задумался еще на секунду, сомневаясь в перспективе обильных возлияний, но совесть решительно молчала, – да, не, норм все! Я за штопором.

– Ты погоди! – Санек схватил его за руку, – сиди, епт. – и извлек из уже порядком растянутого кармана новой олимпийки очередной недешевый артефакт – швейцарский нож и, кайфуя от представившейся возможности показать свое приобретение в деле, схватил подвернувшуюся первой под руку бутылку сливового вина, сорвал с нее пленку и колпачок, расписанный японскими иероглифами и улыбающимися гейшами, нашел среди инструментов штопор, проворно вытащил из бутылки пробку и с видом победителя посмотрел на Родиона. Родион молча сделал «facepalm».

* * *

– …Я тебе самую приколюху не рассказал!

– М? – продолжительное употребление некрепкого алкоголя пробуждало у Родиона философскую разновидность апатии.

– Пока тебя чинили, два денечка были ниче так норм по погоде. Ну, сижу я, в ящик втыкаю по клипам, а там бегущая строка, ну это, типа знакомства. Ну я и думаю, – ну а х**е? Скидываю СМС: «Девчонки, кто хочет отдохнуть, звоните, М, 20 лет» и хоба! Сразу звонок, по голосу ниче такая вроде кралька. Че молчишь епт? Хочешь заценить, что дальше было?

– М-м?..

– Ну я набрал знакомому таксеру, уломал его за фиолет на вечер, покататься… – тут Санек разглядел на посоловевшем лице товарища тень сомнения, – не ну не чисто за фиолет, по плюхам обещал малец отсыпать, он на эту тему п****ц падкий. Ну и как он подъехал, я ему накинул, ну типа, такая постанова, ты на этот вечер мой личный водила! – Родион гыгыкнул, – во! Его примерно также на га-га пробило, потом еще едем, у дороги мусор машет своей муйней полосатой, Миха, ну мой водила, очканул не шутя вообще, а мусор ему такой: не, не, ты езжай, я не тебя тормозил. Едем дальше, и Миха такой выдает: б**, пронесло, а то я щас под плюшками. Прикинь, да?

Родион выглядел разочарованным:

– И, все, что ли?

– Да не! Это все х***я, ты дальше слушай. Деваха эта, не помню, Таня или Тамара, б**… Ну короче, ее встречаю, а она с подругой причаливает, сначала думаю – х***я, но не затупил, говорю: ну с подругой, так с подругой. Короче, заехал в магаз, взял мяса, мангал, мартини-х**ни, а Миха вообще красава, я как с магаза вышел, встречает такой, пакеты кидает в багажник и выдает: шеф, мы надолго? Встреча в офисе отменяется? И, с**а, серьезно так, я еле сдержался, говорю: едем на берег. Э-э!.. Ты погоди спать, ща дорасскажу уже! – Санек пихнул Родиона в плечо, от чего тот вздрогнул, резко выпрямился и часто заморгал. Санек, казалось, даже слегка обиделся, – ну, короче. Девки в восторге, пьем, Миха в машине сидит, дует, я жарю шашлыки, а ночером я их обеих жарил! – Санек неудержимо загоготал, видимо, этот каламбур уже довольно долго прожигал ему язык. Родион от неожиданности хрюкнул и засмеялся, – бля, Родя, это еще не все! Короче, я снял номер в «Зеленом мысе», ну типа мотель, сразу как на залив поворачиваешь, не, ну не на квартиру их везти, я же типа весь на элеганте. – Родион снова заскучал и решил подлить себе вина, – отпустил Миху, один *** у него уже дым шел из ушей, засветил девахам трубку. – переполняемый приятными воспоминаниями, он нежно погладил многодюймовый экран, – ну я там заранее нашарил в инете музон – «Два часа музыки для секса», – и тут то, о чем приятель говорил вполне серьезно, вызвало у Родиона истерический смех, несколько капель вина то ли у него изо рта, то ли из носа, даже долетели до Санька. Тот, правда совсем не смутился, – ты харе плеваться, дай рассказать! Ну, короче, я такой сверху на Танькиной подруге, ее Лиза зовут, она ваще бомба, сиськи размер где-то третий и по форме офигенные. Ну я такой на кураже ускоряюсь… – Родион хрюкнул, – и тут она такая: Родя! Не, ну меня че-то пробило, для солидности сказал, что меня зовут Родион. – настоящий Родион вяло поднял руку, хотел что-то сказать, но сдержался, – ну и выдает: ты только не в меня кончай, а в подругу, я такой думаю, ну блин, мало ли у кого какие закидоны, а утром мне Танюха рассказала, говорит, Лизе четырнадцать, я п****ц в осадок выпал! Там такие формы, фасад тоже ниче, на сто процев е***ельная, но один х** не скажешь, что ей мало лет! Э, Але, ты че? – Родион прикрыл глаза рукой и трясся от приступа беззвучного смеха с легким, почти неощутимым налетом стыда.

* * *

Вино понемногу заканчивалось, темы для разговора тоже. Звучал аккомпанемент в лице Саньковского телефона, стартовавший под intro в виде ехидного вопроса, на который Родион только отрицательно мотнул головой:

– Родя, кто миром двигает? Ахаха, рабочий класс!

Плейлист был классический, «пацанский», состоящий из русского рэпа и простенького хауса. Сначала Родион морщился. После второго бокала, точнее, кружки – другой посуды он не держал – морщиться перестал, а после четвертой, речитативы в духе «Я вырос на окраине города, в голову ударила моча, пульс отбивает ча-ча-ча» или «Эй, чика, мой пинчер рвется из ширинки моих чинос, я твой дикий латинос» стали казаться скорее жизненными и мотивирующими, нежели глупыми. Вино продолжало наступление на своем невидимом фронте. Выслушав историю про «бедную» Лизу, Родион перешел на темы, о которых в своем нормальном состоянии в десяти случаях из десяти промолчал бы.

– Я тут как муха между стекол. Вон и форточка вроде рядом, и крылья на месте, а… Ты читал про чайку, которая смогла?..

– Че?.. – Санек непонимающе пялился в глаза Родиона, тревожно смотревшие из-под навеса надбровных дуг.

– Книжка такая. Про чайку Джонатана Ливингстона.

– Это че, чайку так зовут?

– Да. Короче, эта чайка то ли опрокинулась, то ли… Я не до конца понял. Пока другие чайки творили бардак и хавали голубей, он качал скилл полета… И каждый раз, когда остальные чайки оставались за спиной глотать дымок, он переходил лигой повыше – хоп, и там он снова андердог. Он снова поднимался до гуру, потом еще левел-ап и еще, еще… До бесконечности ****ь.

Дно пустой кружки чакнуло о крышку стола.

– И че потом-то? – Санька заинтриговала история чайки-вечного аутсайдера, он слегка заерзал на стуле.

– Короче, слушай. – Родион сложил руки между колен и немного сгорбился, – ну вот мы. Че мы тут забыли?.. – он делал большие паузы и говорил медленно, как будто пришел к необратимо-важному заключению, – ну да, нам же говорили дома, – на семнадцатом-восемнадцатом левеле в этой локе ловить нечего, а в очередь на единственный годный спот можно не вставать, все расписано, хах!.. Вот сам смотри – есть в Реченске две шараги, но ты приперся сюда, почему?

Санек легко нашелся:

– Ну епт, ты спросил! Оп! Погоди! – он схватил со стола телефон, стиснул Родиона жилистой рукой так, что тот хрюкнул, гыгыкнув, сделал селфи, и, не дожидаясь, пока тот опомнится, продолжил, – кароч, после дорожного – таксовать или асфальт кидать, а после желдорки подметать вокзал и ждать пока кто-нить из алконафтов выйдет на пенсию или Трофимыч копыта откинет!..

Последние слова он произнес в борьбе с подступающим смехом, Родион чуть не поперхнулся вином:

– Трофимыч гыыыг! – оба захохотали, но Родион быстро остановился.

– Ахах, шуганули тогда его как надо! – Санек все не унимался.

Родион слегка нахмурился:

– Я эту жесть несколько раз вспоминал за последнее время – он провел рукой по ежику на голове, – раньше, если случайно вспомню Трофимыча, ору, а сейчас… На**я мы эти маски купили… Дед теперь до конца своих дней заика. Стыдно мне, короче. Или типа того. Не знаю. – Родион пожал плачами, сделал пару больших глотков и не дал приятелю возразить, – че я хотел сказать-то – мы с тобой вроде как пошли на повышение, корочку я получил, если не обделаюсь жидко, вторая светит, ты без корочки, но один фиг профессию освоил, крутишься, бабла имеешь всяко больше, чем…

– Опа! – выражение лица у Санька из благодушно-довольного стало торжествующе-хищным, как у совы, схватившей мышь. Он хлопнул по крышке стола ладонью, на вид грязнее, чем у этой самой совы когти, – я тебе че говорил?! Хочешь жить – умей ве…

– Хочешь секс умей раздеться! Хочешь пресс – умей отжаться… – теперь уже Родион перебил собеседника, подражая его и без того не самому приятному голосу, – знаю я. Дослушай меня, а потом делай че хочешь… – он повертел в руках кружку, допил залпом и поставил на стол, – ну вот мы здесь, а дальше что? Вот вроде недавно это было охренеть как важно – какую музыку слушаешь, какой фирмы у тебя кроссовки, какое место занял на соревнованиях, сколько выпил, да это вообще была мера крутизны, а сейчас мы с тобой сидим и просто хлещем вино, и как-то… вообще все не так. – Родион продолжал, уставившись взглядом в чуть-чуть отклеившийся кусочек обоев, – я точно помню, что в девятом классе это почувствовал, – сейчас кайфуем, ну потом, окей, еще два года по расписанию, потом учеба, а потом что?..

– Родя, я вообще не врубаюсь, о чем ты. Это тебе так сильно по репе настучали или это у тебя от твоей философии крыша едет, пошли лучше проветримся, к девкам или в автоматы, харе мозга е***ь, давай, все, я набираю такси.

Санек принялся неуклюже тыкать пальцами в экран смартфона. Родион оживился:

– Стоп, стоп, какие, блин, девки, я тебе говорил, что спина ноет? А насчет твоих автоматов, скажи, ты реально с этого кайф имеешь?

– В смысле?

– Да в прямом, епт. – в разговоре с Саньком Родион всегда рано или поздно начинал незаметно для себя вворачивать матерные и полуматерные междометия, которыми обычно не злоупотреблял, – вот смотри, неужели кайфово стоять в убитом, обоссанном зале на холодном полу? Сегодня там висит вывеска «Welcome Las Vegas». – Родион поморщился, этот пример насилия над английским языком он действительно лицезрел лично, – а вчера там бичи, например, ночевали. Дергать зашорканную ручку автомата, который списали с какого-нибудь бандитского казино лет 20 назад. Глотать шампунь по 100 рэ за бокал, опять дергать ручку, клацать по западающим кнопкам… – он жестом попросил приятеля не перебивать, – слушай, ты сейчас красавчик, получаешь прилично, и если че, вдруг просядешь по деньгам, есть я, не-не ты не подумай, что мне вломы тебе занимать, я тебе разложить все как есть пытаюсь. – Родион вяло помахал руками в подтверждение исключительно дружеских намерений, – а завтра, прикинь, случится какая подстава, а у тебя на кармане болт, квартиры нет, здоровья нет. В Реченск поедешь? Будешь бухать? С батей за компом по очереди сидеть будешь? – Родион ненадолго замолчал, переводя дыхание. В этот момент он находился на стадии извлечения veritas из vino, – если я че сказал не так, ты поправь, только не втирай мне, какой это, б**ь, не**ический побег из реальности, какое чувство свободы, я тебя сколько знаю, – ты даже шмотки ни одной новой не купил, пока мы здесь. А самое обидное, – ты не дурачок без рук, нашел свою золотую жилу, а золото на г***о переводишь. Короче, когда реальность тебя догонит, не говори, что я тебя не предупреждал. – Родион потянулся к четвертой бутылке, но остановился, тупо уставившись на этикетку. Да не, хватит. – он потер лоб, – время не детское, горшки уже звяк-звяк, не знаю как ты, а я спать.

Санек покрутил в руках телефон и с рассеянным видом встал из-за стола:

– Братан, я чет забыл, что ты только из больницы… И это – я не в обиде, ты по делу все сказал. – горячий спич Родиона, как показалось, возымел эффект, – че-то надо думать насчет движений. А ща попер я домой, проветрюсь чутка, потом на такси.

Парни пожали руки, Санек хмыкнул, спрятал телефон в карман куртки, взгляд Родиона с легкой печалью проследовал за ним до прихожей, задержавшись на рваной пятке его носка. Когда Санек, уже запрыгнул в свои сланцы и принялся ковыряться в засове на двери, у Родиона вдруг загорелись глаза:

– Саня!

– Че?

– Пока не ушел, ответь на вопрос, только быстро, не задумывась. – Родион почти скороговоркой протараторил, – ты перебегаешь дорогу в неположенном месте, и тебя сбивает тачка. Кем лучше быть сбитым – скорой, ментовским бобиком или катафалком?

– А, ну, э-э-э… – Саня на секунду замялся, – да скорой, епт, подберут – и сразу в больничку!

– Неправильно! – Родион говорил быстро и не дал гримасе удивления возможности появиться на Санином лице, – правильный ответ – переходи на светофор. Не делай х**ни, Сань, притормози, прикинь че к чему.

Родион хлопнул приятеля по плечу, Санек махнул рукой:

– Да все путем, не грейся. Ток слушай, у меня тоже вопрос, а за эту чайку ты мне раскидал, она тут вообще при чем?

– Да ни при чем, забей. – Родион вздохнул.

– Ну все давай, братан, я побежал, пока ты мне мозг не взорвал.

Засов глухо щелкнул и Санек зашлепал резиновыми подошвами вниз по лестнице.

Родион остался один. Снаружи давно стемнело, город успокоился и смотрел первый сон, который потревожил знакомый голос:

– Братиш, есть закурить? Благодарствую. – внизу Санек тормознул случайного прохожего.

Родион усмехнулся. Упав в кресло за компьютерным столиком, он ненадолго сложил руки замком за головой:

– Нам ли быть в печали…

Он пробормотал что-то еще, надавил коленом на кнопку «power» на выглядывающем из-под стола системном блоке и принялся убирать с дивана остатки пиршества. Пластмассовая крышечка из-под сливового вина выскользнула из непослушных пальцев и куда-то покатилась. Родион махнул рукой, выключил свет, да так и завалился спать, в толстовке и носках.