Отзывы на книги автора «Аркадий Кошко»

Одной из главных особенностей формата "мемуаров" как литературного жанра является полнейшая загадка, что же ждет тебя под обложкой и в плане жанра (не секрет, что мемуары в подавляющем большинстве случае вообще не мемуары - это могут быть просто очерки, размышления на свободные темы или даже учебники по организации производственного процесса (Генри Форд)), и в плане литературных дарований. Человек, казалось бы, работавший в жанре слова, внезапно выдает абсолютно неудобочитаемые мемуары или, наоборот, солдат, литературному мастерству не обучавшийся, создает абсолютно невероятный, в плане качества и профессионализма, текст, соперничающий с лучшими произведениями Пикуля, но на материале, которому автор сам был очевидцем.
Когда берешь в руки мемуары профессионального сыщика (правда, автор сразу предупреждает, что это скорее "мемуарные очерки", но никак не "мемуары" в прямом смысле слова - эта точность еще не раз сыграет на руку автору) много ли можно ожидать литературных талантов? Мог ли в теле начальника (последовательно) рижской сыскной полиции, московской сыскной полиции и всей уголовной полиции Российской Империи скрываться не просто талантливый писатель но и философ-гуманист? Как-оказалось - мог.
Разбитые на три тома (явно с целью издать их массовым тиражом еще в далеких 1920-х годах) очерки, если объединить их, составят полновесную книгу - в современных условиях деление их на три части, конечно, представляется избыточным, тем более что автор, в плане смысла и содержания, их не разделяет - но у этого подхода есть иной плюс, и плюс огромный - мы можем наблюдать как достаточно скромный, в литературном плане, человек в 1-м томе, поднимает голову, начинает экспериментировать с жанрами и к 3-му тому пишет на уровне абсолютно профессионального писателя, который набил руку за десятилетия упорного труда - поразительная эволюция писательского таланта в таком, казалось бы, неожиданном месте. Хотя почему неожиданном? Один из первых людей, внедривших дактилоскопический метод в работу уголовного розыска, до этого внедривший антропометрический метод в работы - действительный статский советник Аркадий Францевич Кошко был инноватором, похоже, всегда - почему бы не проявить столь известную гибкость в литературе?
Сама работа представляет собой разнородные очерки, не объединенные ни хронологически, ни по характеру рассматриваемого дела. Единственное что их объединяет - это некий авторский замысел, общая драматургия, когда автор старается не повторяться с типом преступления, и старательно их перемешивает.
Надо сказать, автор предстает на страницах своих очерков достаточно большим гуманистом (в начале своей карьеры так вообще очень большим, особенно с преступниками - о чем он не без досады пишет в заключительных очерках своей работы, дескать, находился в плену заблуждения, что именно социальная среда толкает человека на преступление, и не может быть в образе и подобии божьем тяги к насилию изначально - только в результате жизненных перипетий и социального окружения. Увы, его надежды в нескольких очерках разбиваются в дребезги - в убийстве ли облагодетельствованным своего благодетеля, детьми - родителей и пр.).
Литературная изобретательность автора заставляет его экспериментировать с жанром, и пусть даже в начале ХХ века подобные вещи уже выглядели наивно - все-таки экспериментирует не профессиональный писатель, а профессиональный сыщик. Так загадочная история об исчезновении иконы из храма, со старательно нагнетаемой мистикой, подходит к своей кульминации, и разворачивается комичной историей неудачной кражи (кража в Успенском соборе); дело, отдающее бредом пьяного студента (как его хозяин хотел отрезать ему голову) вдруг превращается в запутанную криминальную комбинацию (Дело Гилевича); начало очерка абсолютно в духе Сатросветских помещиков Гоголя (с самоваром, разомлевшими после бани помещиками, пряниками, теплом очага и уютом) вдруг прерывается разрезанным на куски трупом девочки 14 лет, присланной им посылкой от их сына, а заканчивается так вообще отвратительной историей с криминальными борделями, изнасилованиями несовершеннолетних и убийствами (Гнусное дело) а, казалось-бы, банальное мошенничество вдруг оборачивается едва ли не лучшим юмористическим жанровым дорожным очерком начала ХХ века (В погоне за голубой кровью).
Во всех очерках автор остается верен двум своим принципам - профессионализму и гуманизму, притом, в случае дилеммы, выбирая в сторону последнего. Кстати, наказания за серии убийств, кражи и пр., памятуя о советском опыте, выглядят чрезвычайно мягкими - за 8 убийств 20 лет? Не пожизненное, не виселица, а 20 лет? За 2-а убийства 8 лет? Кстати, в обоих случаях преступники не досидели до срока - февральская революция их амнистировала. Надо сказать, что если автор о чем-то и пишет с искренней эмоцией, это с горечью о том, что произошло в 17-м году, когда сотни опаснейших преступников получили свободу, и свели счеты со своими жертвами, по показаниям которых они и попали на каторгу. Многие, кстати, устроились работать в НКВД (в рассказе "Прошлое чекиста" автор старательно избегает встречи с осужденным за тяжкое убийство "князем с кавказской фамилией", не только не досидевшим свой срок, но ставшим одним из руководителей одесского НКВД).
Даже несмотря на всю специфику рассказов автор остается высочайшим гуманистом, верящим, что доброе дело вернется добром (рассказ "Честнейший человек"), описывая свое прошлое начальника уголовного розыска с плохо скрываемой ностальгией и грустью, а свою жизнь в Париже описывает как "жалкое существование" в отрыве от своей страны и от любимого дела. Кстати, надежда на то, что власть большевиков временная, заставила его отказаться от предложения работы начальником в одном из подразделений Скотланд-Ярда (англичане традиционно испытывали к нашему герою, вернее, к его профессиональным навыкам, огромный интерес).
Если кому-то надоели детективы списавшегося Акунина, и он хочет получить впечатлений от интереснейшего аутентичного материала - эта книга для них. Абсолютно случайное открытие оказалось невероятно удачным. Да, многие дела покажутся наивными, но самое главное, что позволяет причислить данную работу к мемуарам - срез эпохи - здесь просматривается великолепно).

Одной из главных особенностей формата "мемуаров" как литературного жанра является полнейшая загадка, что же ждет тебя под обложкой и в плане жанра (не секрет, что мемуары в подавляющем большинстве случае вообще не мемуары - это могут быть просто очерки, размышления на свободные темы или даже учебники по организации производственного процесса (Генри Форд)), и в плане литературных дарований. Человек, казалось бы, работавший в жанре слова, внезапно выдает абсолютно неудобочитаемые мемуары или, наоборот, солдат, литературному мастерству не обучавшийся, создает абсолютно невероятный, в плане качества и профессионализма, текст, соперничающий с лучшими произведениями Пикуля, но на материале, которому автор сам был очевидцем.
Когда берешь в руки мемуары профессионального сыщика (правда, автор сразу предупреждает, что это скорее "мемуарные очерки", но никак не "мемуары" в прямом смысле слова - эта точность еще не раз сыграет на руку автору) много ли можно ожидать литературных талантов? Мог ли в теле начальника (последовательно) рижской сыскной полиции, московской сыскной полиции и всей уголовной полиции Российской Империи скрываться не просто талантливый писатель но и философ-гуманист? Как-оказалось - мог.
Разбитые на три тома (явно с целью издать их массовым тиражом еще в далеких 1920-х годах) очерки, если объединить их, составят полновесную книгу - в современных условиях деление их на три части, конечно, представляется избыточным, тем более что автор, в плане смысла и содержания, их не разделяет - но у этого подхода есть иной плюс, и плюс огромный - мы можем наблюдать как достаточно скромный, в литературном плане, человек в 1-м томе, поднимает голову, начинает экспериментировать с жанрами и к 3-му тому пишет на уровне абсолютно профессионального писателя, который набил руку за десятилетия упорного труда - поразительная эволюция писательского таланта в таком, казалось бы, неожиданном месте. Хотя почему неожиданном? Один из первых людей, внедривших дактилоскопический метод в работу уголовного розыска, до этого внедривший антропометрический метод в работы - действительный статский советник Аркадий Францевич Кошко был инноватором, похоже, всегда - почему бы не проявить столь известную гибкость в литературе?
Сама работа представляет собой разнородные очерки, не объединенные ни хронологически, ни по характеру рассматриваемого дела. Единственное что их объединяет - это некий авторский замысел, общая драматургия, когда автор старается не повторяться с типом преступления, и старательно их перемешивает.
Надо сказать, автор предстает на страницах своих очерков достаточно большим гуманистом (в начале своей карьеры так вообще очень большим, особенно с преступниками - о чем он не без досады пишет в заключительных очерках своей работы, дескать, находился в плену заблуждения, что именно социальная среда толкает человека на преступление, и не может быть в образе и подобии божьем тяги к насилию изначально - только в результате жизненных перипетий и социального окружения. Увы, его надежды в нескольких очерках разбиваются в дребезги - в убийстве ли облагодетельствованным своего благодетеля, детьми - родителей и пр.).
Литературная изобретательность автора заставляет его экспериментировать с жанром, и пусть даже в начале ХХ века подобные вещи уже выглядели наивно - все-таки экспериментирует не профессиональный писатель, а профессиональный сыщик. Так загадочная история об исчезновении иконы из храма, со старательно нагнетаемой мистикой, подходит к своей кульминации, и разворачивается комичной историей неудачной кражи (кража в Успенском соборе); дело, отдающее бредом пьяного студента (как его хозяин хотел отрезать ему голову) вдруг превращается в запутанную криминальную комбинацию (Дело Гилевича); начало очерка абсолютно в духе Сатросветских помещиков Гоголя (с самоваром, разомлевшими после бани помещиками, пряниками, теплом очага и уютом) вдруг прерывается разрезанным на куски трупом девочки 14 лет, присланной им посылкой от их сына, а заканчивается так вообще отвратительной историей с криминальными борделями, изнасилованиями несовершеннолетних и убийствами (Гнусное дело) а, казалось-бы, банальное мошенничество вдруг оборачивается едва ли не лучшим юмористическим жанровым дорожным очерком начала ХХ века (В погоне за голубой кровью).
Во всех очерках автор остается верен двум своим принципам - профессионализму и гуманизму, притом, в случае дилеммы, выбирая в сторону последнего. Кстати, наказания за серии убийств, кражи и пр., памятуя о советском опыте, выглядят чрезвычайно мягкими - за 8 убийств 20 лет? Не пожизненное, не виселица, а 20 лет? За 2-а убийства 8 лет? Кстати, в обоих случаях преступники не досидели до срока - февральская революция их амнистировала. Надо сказать, что если автор о чем-то и пишет с искренней эмоцией, это с горечью о том, что произошло в 17-м году, когда сотни опаснейших преступников получили свободу, и свели счеты со своими жертвами, по показаниям которых они и попали на каторгу. Многие, кстати, устроились работать в НКВД (в рассказе "Прошлое чекиста" автор старательно избегает встречи с осужденным за тяжкое убийство "князем с кавказской фамилией", не только не досидевшим свой срок, но ставшим одним из руководителей одесского НКВД).
Даже несмотря на всю специфику рассказов автор остается высочайшим гуманистом, верящим, что доброе дело вернется добром (рассказ "Честнейший человек"), описывая свое прошлое начальника уголовного розыска с плохо скрываемой ностальгией и грустью, а свою жизнь в Париже описывает как "жалкое существование" в отрыве от своей страны и от любимого дела. Кстати, надежда на то, что власть большевиков временная, заставила его отказаться от предложения работы начальником в одном из подразделений Скотланд-Ярда (англичане традиционно испытывали к нашему герою, вернее, к его профессиональным навыкам, огромный интерес).
Если кому-то надоели детективы списавшегося Акунина, и он хочет получить впечатлений от интереснейшего аутентичного материала - эта книга для них. Абсолютно случайное открытие оказалось невероятно удачным. Да, многие дела покажутся наивными, но самое главное, что позволяет причислить данную работу к мемуарам - срез эпохи - здесь просматривается великолепно).

Я в первый раз познакомилась с автором Аркадий Кошко. Перед нами сборник рассказов, основы на реальных событиях. Аркадий Кошко, когда-то сам расследовал эти преступления и одно из рассказов дал название книге. Я не очень люблю сборники рассказов и в принципе этот сборник тоже не стал исключением. В книге и юмор присутствует и ирония, сам же детектив, что еще нужно но нет, не привлекло этот сборник мое внимания, оказался проходным . Язык автора не так сложен, как изначально мне показался, но увы не мое оказалось произведение.

Аркадий Кошко «Очерки уголовного мира царской России. Розовый бриллиант»

Аркадий Францевич Кошко – гениальный следователь, начальник московского сыска, а позже и сыскного департамента всей Российской империи начала прошлого века, прославился благодаря oстрому уму, природной смекалке , а так-же правильной организации средств розыска. Он взял на вооружение такие мировые новшества как дактилоскопию и метод Бертильона, организовал обширную агентурную сеть, регулярно устаивал облавы в особо злачных местах, не были забыты и трюки с переодеванием, вследствии чего в московской полиции появился штатный гример и парикмахер. Благодаря этим мерам значительно упал уровень преступности, a на международном съезде криминалистов российская полиция была признана лучшей в мире по раскрываемости преступлений. Октябрьскую революцию Кошко встретил в чине генерала и все рухнуло. Вместе с семьей он бежал в Киев, оттуда в Турцию, после чего осел в Париже. О былых заслугах на родине забыли, и чтобы хоть как-то заработать на жизнь он сумел выпустить трехтомник мемуаров, с первой частью которых мне и посчастливилось ознакомиться. В них он с удивительной точностью описывает реальные случаи из своей практики, нашумевшее дело Гилевича, гениальное обнаружение знаменитого розового бриллианта похищенного у княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой, раскрытие жестоких разбойничих нападений, поимка преступников наводнивших Российскую империю фальшивыми почтовыми марками и многое другое. Меня поразило не количество раскрытых преступлений, а то, насколько ярко прописаны характеры героев, с какой теплотой, а то и добрым юмором автор вспоминает об ушедшей эпохе. Удивительно так-же то, что англичане, не забывшие о его заслугах, звали в Скоттленд-Ярд, но на это предложение Аркадий Францевич не ответил, и не из-за гордыни, он до последнего верил в то, что его опыт и способности все-же понадобятся в России…Не случилось, в 1926 году, прожив в Париже всего 10 лет, он умер в полном забвении, и тем ценнее то, что про короля сыска спустя больше века все-же вспомнили, начав издавать его мемуары, которые я обязательно приобрету. Но это уже совсем другая история…

„Вокруг света в погоне за Джейсоном Борном“. Тур №11. Остановка № 7 – Россия

Это один из трех сборников рассказов из профессиональной жизни русского Шерлока Холмса, главы уголовного сыска Российской империи Аркадия Францевича Кошко. Он настолько эффективно работал, что во время работы в Риге, преступники назначили награду за его голову. В 1908 году его переводят в Московскую сыскную полицию начальником, где процветала коррупция и разгильдяйство. За год он сумел реорганизовать работу и раскрыть множество дел. В последствии, на Международном съезде криминалистов в Женеве в 1913 году, русская полиция признана лучшей в мире по раскрываемости преступлений, в СПб и Москве раскрываемость почти 80%. Кошко награждён первой медалью союза криминалистов. Его методики работы перенимали в Скотланд-Ярде. Он начал применять в работе дактилоскопию и создавать базу данных. Одно из дел он раскрыл благодаря сравнению отпечатков пальцев.

После революции заключённых ("птенцы Керенского") по уголовной амнистии выпустили из тюрем и посадили туда тех, кто их ловил. Кошко избежал такой участи, в отличии от коллег. Однажды он встретил двоих преступников, которых посадил, растерянный, был уверен, что его сдадут, но Кошко всегда со всеми общался уважительно и никогда не прессовал подозреваемых, за что его уважали и не таили зла за поимку. Преступники не доложили на него, наоборот, предложили деньги, видя его плачевную ситуацию (он их не взял).

Его звали в Скотланд-Ярд на руководящий пост, но он отказался, не желая менять гражданство. До конца жизни оставался патриотом Российской империи, жил на чемоданах и верил, что в ближайшее время вернётся в Россию. Умер бедным человеком во Франции, работая в магазине шуб. От невозможности применить свой цепкий ум и скуки Кошко написал 3 сборника рассказов. Хоть мне и горестно, что Аркадий Францевич закончил жизнь вдали от Родины, несчастным человеком, но благодаря этому были написаны рассказы. О нём и расследованиях тех лет мало информации.

В одном из рассказов понравилась фраза. По сюжету дочка сенатора сбежала с кучером и отец просит найти беглянку, которую "Лошадиный Ромео умчал куда-то". Заметно, как упростилась речь за столетие, стало более бедной.

По сравнению с современными детективными произведениями воспоминания начальника московского уголовного сыска и всей России, написанные в эмиграции в Париже кажутся на первый взгляд несколько простоватыми и легко предсказуемыми. Но по мере того, как вчитываешься в них, то за этой простотой ощущается большая, напряженная работа неравнодушных людей по очищению общества от преступных элементов. Они дают достаточно полную картину мира криминала в России в конце XIX- начале XX веков, которому по своей жестокости и изощренности далеко до современного уголовного мира. Тем не менее, читал с большим интересом. Бросается в глаза та ностальгия, с которой писал автор воспоминаний о своей работе. Вначале я прослушал "Короля сыска", а потом уже осилил все "Очерки", которые еще больше расширили мои познания в этой области, так как палитра описанных эпизодов стала значительно разнообразнее. Появились даже истории, не связанные с криминалом, как, например, о пропавшей кошке. Создается впечатление, что сотрудники сыскной полиции занимались широким диапазоном дел и были более гуманны по отношению к подследственным и стремились действовать в рамках и духе закона. Особенно это относится к начальнику уголовного сыска, который, по его словам, был доступен для широкого круга просителей. Никакого сравнения с тем, что сейчас в нашей полиции, когда даже дежурный полицай в отделении может послать посетителя подальше вместо того, чтобы принять заявление, не говоря уже о допуске к телу начальника.

Не люблю детективы, но такой сборник рассказов, основанный на личным опыте смог заинтересовать! Ситуации он описывал разные — некоторые были немного скучны, а некотрые — затягивали, одни строились на неслыханно везении, а другие — на опыте и интуиции сыщика. Неоднократно прослеживалось, что Кошко очень гордится собой — и есть за что. Но были и такие рассказы, которые покоряли не запутанным сюжетом, а простыми эмоциями героев. И, наверное, такие мне нравились больше всего.
Написано легко, атмосфера в книге светлая, не смотря на тематику. Было интересно окунуться в Россию 19-го века, а точнее в ее теневую сторону)

Аркадий Францевич Кошко – определённо человек, которому есть что вспомнить. И не только в области криминалистики – для меня много любопытных моментов в книге было связано именно с образом жизни сто с лишним лет назад, и всякие исторические мелочи сделали этот сборник историй запоминающимся. Как А.Ф. общался с просителями и преступниками, как вообще относились к опустившимся личностям, какие усердия приходилось прилагать сыщикам, сколько времени и денег зачастую расходовать для того, чтобы добиться справедливости. А меры, принимаемые для понижения уровня преступности, особенно во время праздничных дней, делают нашего героя чуть ли не политически весомой фигурой. Кошко прекрасно вписывается в классический образ сыщика, защитника против злодеев, аналитика и актёра... Подобно которым типов, сейчас, возможно, в связи с изменившимися условиями работы полиции, больше и не существует. Так что воспоминания, пусть не являясь головокружительно захватывающими, тем не менее несут довольно сильный позитивный архетипический заряд!