Цитаты из книг автора «Аркадий Гайдар»

– Не знаю. – Тима! – неожиданно мягко сказал Гейка и взял товарища за руку. – Что это? Ведь мы же ничего плохого никому не сделали. А ты знаешь, если человек прав… – Да, знаю… то он не боится ничего на свете. Но ему все равно больно.

Я третью ночь не сплю. Мне чудится все то же Движенье тайное в угрюмой тишине. Винтовка руку жжет. Тревога сердце гложет, Как двадцать лет назад ночами на войне. Но если и сейчас я встречуся с тобою, Наемных армий вражеский солдат, То я, седой старик, готовый встану к бою, Спокоен и суров, как двадцать лет назад.

Мы не шайка и не банда, Не ватага удальцов, Мы веселая команда Пионеров-молодцов.

Я учился во втором классе реального училища. Мать моя, фельдшерица, всегда была занята, и я рос сам по себе

Отец мой был солдатом 12-го Сибирского стрелкового полка.

Я любил взбираться на колокольни.

Городок наш Арзамас был тихий,

Аркадий Гайдар Война и дети Тыловая железнодорожная станция на пути к фронту. Водонапорная башня. Два прямых старых тополя. Низкий кирпичный вокзал, опоясанный густыми акациями. Воинский эшелон останавливается. К вагону с кошелками в руках подбегают двое поселковых ребятишек. Лейтенант Мартынов спрашивает: – Почем смородина? Старший отвечает: – С вас денег не берем, товарищ командир. Мальчишка добросовестно наполняет стакан верхом, так что смородина сыплется на горячую пыль между шпал. Он опрокидывает стакан в подставленный котелок, задирает голову и, прислушиваясь к далекому гулу, объявляет: – «Хенкель» гудит… Ух! Ух! Задохнулся. Вы не бойтесь, товарищ лейтенант, вон они наши пошли истребители. Здесь немцам по небу прохода нет. Он подхватывает кошелку и мчится дальше. У вагона остается его белобрысый, босоногий братишка лет семи от роду. Он сосредоточенно прислушивается к далекому гуду зениток и серьезно объясняет: – Ось! Там вона бухает… Лейтенанта Мартынова это сообщение заинтересовывает. Он садится на пол у дверей и, свесив ноги наружу, поедая смородину, спрашивает: – Гм! А что же, хлопец, на той войне люди делают? – Стрыляют, – объясняет мальчишка, – берут ружье или пушку, наводют… и бах! И готово. – Что готово? – Вот чего! – с досадой восклицает мальчишка. – Наведут курок, нажмут, вот и смерть будет. – Кому смерть – мне? – И Мартынов невозмутимо тычет пальцем себе в грудь. – Да ни! – огорченно вскрикивает удивленный непонятливостью командира мальчишка. – Пришел якийсь-то злыдень, бомбы на хаты швыряет, на сараи. Вот там бабку убили, двух коров разорвало. О то чего, – насмешливо пристыдил он лейтенанта, – наган нацепил, а как воевать, не знает. Лейтенант Мартынов сконфужен. Окружающие его командиры хохочут. Паровоз дает гудок. Мальчишка, тот, что разносил смородину, берет рассерженного братишку за руку и, шагая к тронувшимся вагонам, протяжно и снисходительно ему объясняет:

Да, знаю… то он не боится ничего на свете. Но ему все равно больно.Тимур ушел.К Ольге, которая несла домой аккордеон, подошла Женя.– Оля!– Уйди! – не глядя на сестру, ответила Ольга. – Я с тобой больше не разговариваю. Я сейчас уезжаю в Москву, и ты без меня можешь гулять с кем хочешь, хоть до рассвета.– Но, Оля…– Я с тобой не разговариваю. Послезавтра мы переедем в Москву. А там подождем папу

Ты Тимур?! – широко раскрывая полные