– …поэтому ты попроси его ещё раз подумать. Всё-таки это серьёзный шаг, – заключает она, остановившись у одной из дверей. Ладонью толкает её. – Дальше, думаю, сами разберётесь.

– Конечно, – кивает Вик, подталкивая меня за поясницу, чтобы я входила. – Скоро будем.

От меня не скрывается то, как Милана ещё раз заглядывает в глаза Вику, после чего уходит.

– О чём она говорила? – интересуюсь как бы между прочим, когда открываю сумку с вещами. Ещё одна моя частая проблема – настолько ухожу в свои мысли иногда, что могу пропустить вторжение инопланетян. Что, естественно, играет против меня. Какая-то важная информация часто проходит мимо.

– Мик планирует отказаться от своей доли в отцовской компании, так по-идиотски хочет продемонстрировать ему свою независимость, – стягивает Вик футболку и принимается за джинсы. – У него в разработке собственный бизнес-план в этой же нише. В общем, хочет утереть нос отцу. Хреновый из него стратег. Эмоции всегда впереди разума. Не понимает, что этим хуже сделает только себе.

Я даже подвисаю на несколько секунд от сказанного Виком. А потом задаю родившийся из всего этого вопрос:

– Почему? У них настолько всё плохо?

Касаюсь полиэстера бикини, которое, оказывается, всё-таки не забыла. Но радуюсь этому как-то отдалённо.

– Как бы это не звучало, отец всю жизнь не воспринимал Мика серьёзно, я бы даже сказал, считал его пустым местом. – Вик снимает боксеры и достаёт из своей сумки плавки, а я хмурюсь, пытаясь понять очередное.

– Но почему? – тоже начинаю медленно раздеваться.

– Мик младше меня всего на две минуты, но родился, в отличии от меня, слабым в плане здоровья. Астма, слабый иммунитет. Постоянные больницы, обследования. Херова куча нервов, по рассказам мамы. Отец считал, что при его собственном стальном здоровье, его сын не может быть таким слабым, что высказывал и маме, и мелкому Мику временами. Потом появились проблемы, которые брат доставлял, когда учился в школе. В семнадцать выдвинутые обвинения из-за участия в драке. Там на самом деле до хера всего… Мик был неуправляемым всё время, и отец каждый раз напоминал ему, что не видит в нём своё наследование. А что самое дерьмовое, после развода родителей, в день их с мамой отъезда и я обвинил его во всём, как и отец это всегда делал, тоже на тот момент поддавшись эмоциям. Мик послал меня к херам собачьим и все годы не выходил на связь. Позже я уже осознал, что был неправ так же, как и отец…

Вик заканчивает спокойно в том время, когда я медленно завязываю лиф на шее перед зеркалом в полный рост на встроенном шкафу-купе. В груди потяжелело от рассказал Вика, и больше от того, что мне в какой-то степени знакомо это чувство. Когда всю жизнь считаешь себя тем, кто приносит лишь дискомфорт своим близким. В моём случае причина одна: потому что я существую. Меня надо кормить, одевать, учить, а ещё я мешаю, когда открываю рот. В случае Мика – он не оправдывал во многом ожидания своего папы, за что с самого детства подвергался психологическим экзекуциям, а может, и не только психологическим.

Натягиваю слабую улыбку, когда Вик подходит сзади. Одной рукой обнимает за талию, а ладонью второй аккуратно пробирается под край чёрного треугольника, прикрывающего небольшую часть груди. Большим пальцем гладит сосок, и он тут же твердеет. Дыхание перехватывает ещё и от глубокого дыхания у уха.

– Малыш, ты расстроилась? – кусает за мочку, заставив этим меня прикрыть глаза. – Сейчас уже всё хорошо, не бери в голову. Отец тоже понял… всё. Только вот Мик упёрся, как баран. Общается с ним, но всякую помощь отвергает. Отказаться от акций думает, совсем поехал. Понятно, что ещё держит обиду. Но я думаю, им надо просто нормально поговорить…

Закусив губу и не открывая глаз, я сначала отрицательно качаю головой, а потом киваю. Так хочется отпустить все эти тяжёлые мысли. Как всё просто у некоторых людей. Просто поговорить, просто простить. Возможно ли простить родителя за увечья, причинённые нелюбовью? По-настоящему простить и отпустить, не обманывая ни себя, ни кого-либо другого? Хотела бы и я знать ответ.

– Да, им надо поговорить, – вразрез со своими мыслями тихо отвечаю. Но может, это просто я ничего не понимаю, а разговор по душам помогает всё решить таким, как я или Мик. У меня нет такой возможности, но интересно узнать, получится ли в их случае.

Поцелуи в шею вытесняют в итоге эти мысли. Лёгкие поглаживания живота и соска покрывают разум дымкой, и думать уже о чём-либо вообще получается плохо.

– Хочу тебя, Аделин, – сдавленно хрипит Вик и проводит языком по пульсирующей артерии под ухом. И когда не встречает и намёка на сопротивление, ладонью с живота резко соскальзывает в трусики. Я ахаю, уже растекшись в его руках шипящей лужицей. Пара движений пальцами, ещё несколько оставленных на коже поцелуев и резкий разворот.

– По хер, подождут, – выдыхает мне в губы и закидывает на себя. Я обхватываю его за шею и сама глубоко целую. Пальцами зарываюсь в отросшие на затылке волосы, прогибаюсь в спине, прижимаясь промежностью сильнее к его оголённому торсу.

Вик укладывает меня на кровать и тут же, отодвинув в сторону треугольник лифа с правой груди, впивается губами в воспалённый сосок. Тянет за него зубами, одновременно доставая член из плавок. Дыша нетерпением мне в рот, оттягивает в сторону бикини внизу и без промедления входит. С каждым нашим сексом я всё больше понимаю, что помешенная на этом ощущении наполненности. От движений, которые обещают оргазм, на несколько секунд выкидывающий душу из тела.

Он проводит ладонью от груди по талии к моей ягодице. И обратно. Двигаясь во мне ритмично, одинаково хорошо, пока я стону и откидываю голову, покачиваю тазом в такт и глажу его спину.

– Охуенная, – произносит на выдохе Вик, уже приподнявшись и вбиваясь глубже, резче, держа мои ноги под коленями. Смотря на то, как его член туго входит и выходит. Слушая мои задушенные стоны.

А я… я уже больше ничего не вижу, потому что меня ослепляет тем самым оргазмом…

Часть 2.

– Бляха, кролики наконец-то соизволили порадовать нас своим присутствием! – выкрикивает уже изрядно подвыпивший Санчос, когда мы с Виком спускаемся на нулевой этаж. Его слова обретают мгновенную поддержку в виде смеха остальных парней и согласных возгласов.

Вспыхнув смущением, я заглушаю глупую улыбку и крепче сжимаю ладонь Вика. Неужели это так понятно? Может, я взяла с собой несколько бикини и долго не могла определиться, а Вик терпеливо ждал?

– Вам с правой не понять! – смеётся Вик, ведя меня по направлению к бару, где находится пульт управления развешенными по периметру помещения колонками и несколько видов выпивки.

Барменом сегодня выступает Макс Сергиев, который, насколько я помню, и правда раньше работал барменом. Переговаривая с Виком, он смешивает ему Лонг-Айленд, а мне Дайкири.

Я беру свой бокал и тут же прилично отпиваю из-за засухи в горле. От холодного напитка в груди становится горячо, щёки розовеют почти сразу. Понимаю, что с обеда я ничего не ела, и чтобы меня не развезло от одного бокала, я беру с бара несколько шпажек с насаженными кусочками фруктов, а затем решаю присоединиться к Милане и Марине, сидящим на шезлонгах. Ещё когда пришли с Виком, они махнули мне в приглашающем жесте.

– Я пойду к девочкам, – с улыбкой уведомляю Вика.

– Много не сплетничайте, – подмигивает он мне, быстро целует, и когда я разочаровываюсь, тихонько шлёпает меня по обнажённой ягодице.

И тут я думаю, а не погорячилась ли я, взяв с собой именно бикини.

– Привет, Аделин, – встав, чмокает меня в щёку Марина, когда я подхожу. Оглядывает меня и цокает. – Блин, ты куда загорать ходишь? С моментальным загаром я похожа на копченную курицу, а после солярия на варёного, шелушащегося рака. Сыпь появляется, прикинь.

Я жму плечами и сажусь рядом с какой-то поникшей Миланой.

– Никуда не хожу, загар с лета.

Милана фыркает, отпивая свою Пина коладу.

– Они с Виком недавно с Барбадоса прикатили, плюс Адели смуглая. А тебе, Марин, загорать вообще противопоказано с такой белой кожей.

В непонимании я кошусь на Милану. Какая муха её сегодня укусила? Она хоть и не самый приятный человек на свете, но на тусовках обычно брызжет весельем.

– Советую ещё на всякий проверить гормоны и щитовидку, Марин, – успокаивающе кладу ладонь на колено Суворнец, но, судя по округлившимися глазам, делаю этим только хуже.

– Думаешь, всё так серьёзно?

– Не думаю, но лучше проверить… – отвожу я взгляд, подавляя в себе небольшие знания в области медицины. А заодно и воспоминания о том, как медсестра – Юлия Сергеевна в те редкие моменты что-то поясняла своей дочери, то есть мне.

– Какого хрена?! – внезапно шипит Милана, смотря куда-то за мою спину.

Я оборачиваюсь, и из лёгких тут же выбивается весь воздух. Мик, а рядом с ним какая-то незнакомая мне брюнетка. На нём только плавательные шорты, остальное – рельефное, загорелое и обнажённое тело. Девушка с восточной внешностью в неоново-розовом бикини, прикрывающем так же только самое важное.

Всего на мгновение наши с Миком взгляды встречаются, и этого хватает, чтобы моё горло окольцевало что-то необъяснимое. Как можно показать глазами за секунду всё, что произошло с момента нашего с ним столкновения в душе? А у него получилось. Из-за чего я резко отворачиваюсь, лишь отдалённо слыша гул голосов, приветствующих его парней.

Между лопаток неприятно жжёт, что приходится поёжится.

– А она тут какого забыла?! – тем временем продолжает с ненавистью шипеть Малина, всё ещё прожигая взглядом фигуры за моей спиной.

По моему телу до сих пор гуляют электрические разряды нервозности, сердце колотится так, что дыхание совершенно сбилось. Но я делаю глубокий вдох и выдох, незаметно успокаивая себя. Залпом осушаю свой бокал и снова оборачиваюсь.

И Вик там. Та девушка смущённо улыбается ему, что-то отвечает. Он так же совершенно искренне улыбается ей, пока Мик придерживает её за талию. Они идут по направлению к бару, громко переговариваясь. И я мысленно сокрушаюсь из-за гула в ушах, при котором не могу различить и слова.

Смотрю на Милану и как можно более спокойно спрашиваю:

– А кто эта девушка?

Но она будто не слышит меня, с яростным огнём глядя в их сторону. Кажется, мысленно проклинает ту девушку.

– Пс-с, – тихо зовёт меня Марина. Я наклоняюсь к ней, а она понижает голос. – Это дочка директора лицея, где мы учились. Её зовут Сабина. Отличница, такая тихоня, помню, в школе была. Но это только с виду, – наклоняется ещё ближе, к моему уху и шепчет: – Я, конечно, понимаю, что тебе может быть неприятно, но я просто обязана рассказать. Она встречалась с ними. Вик и Мик трахали её. Вдвоём. Одновременно. Продолжительное время. Только не говори Вику, что я сказала. Они об этом не особо распространялись, но все знали…

– Даже не поздороваетесь, девочки? – звучит низко и насмешливо над нашими головами.

Я дёргаюсь всем телом и медленно выпрямляюсь. Даже только что услышанное меркнет на фоне испуга от внезапности. Голос почти как у Вика, но глупо полагать, что это Вик. Поднимаю взгляд и тут же встречаюсь с его. В его синих и блестящих глазах снова всё. И он будто издевательски мне припоминает это…