Дормер удивлённо посмотрел на друга, а Шеридан в нерешительности замер, глядя в окно кареты на внутренний двор, в который через некоторое время из дома растерянно вышла Голди. Она огляделась по сторонам и, казалось, ничего не замечала, в том числе и карету. Затем она безнадёжно посмотрела на небо, снова вернулась к ступенькам крыльца, села на них и горько заплакала, прикрыв левой рукой глаза.

Вдруг Шеридан, который всё это время был недвижим, вскочил с места и выпрыгнув из кареты, быстро подбежал к ней. Взяв её за руку, он что-то спросил. Она ответила, указывая рукой на крыльцо, и Шеридан с самым решительным видом взбежал по ступенькам и вошёл в дом.

Дормеру стало интересно, какой именно спектакль разыгрывает девчонка. И он также покинул кеб и подошёл к Голди:

– Что случилось? – без интереса спросил он, надеясь, что ему не придётся вызволять ещё и Шеридана.

– Я должна была внести месячную плату две недели назад…но меня… и хозяйка выкинула мои вещи… а деньги… и там… – с каждой фразой речь Голди становилась всё более несвязанной.

И вот, когда Дормер уже почти достал из-за пазухи бумажник, снисходительно отсчитав про себя несколько золотых – на крыльце снова показался сердитый Шеридан, который при виде Голди попытался изобразить менее суровое лицо:

– Это всё, что мне удалось выбить из неё, – сказал Шеридан и протянул Голди двадцать пять серебряников, – Но я обещаю, я займусь ей.

Затем Шеридан взял её под локоть и потащил обратно в кеб:

– Садитесь. Здесь вы не останетесь. Пока поживёте в здании отдела, а там решим.

Дормер мученически закатил к небу глаза и проследовал следом за ними.

В экипаже снова воцарилась неловкая тишина. Голди сидела съёжившись, потупив взгляд. Хоть за окном кеба всё ещё была осень – с востока дул ледяной ветер и вот уже неделю над Эйрвудом без перерыва шли дожди.

Внезапно Голди подняла взгляд и сердечно поблагодарила:

– Спасибо, Шеридан.

Тот в ответ постарался улыбнуться:

– Я тут ни причём – все благодарности Лорду Дормеру.

– Нет, – покачала головой Голди, – Не знаю, что вы сделали, угрожали ему или продали душу, но жива я благодаря вам.

Шеридан снова взглянул на её обмотанную платком руку и с горечью ответил:

– Нет, Голди, без Аарона, я не смог бы ничего сделать.

– Вообще-то я тоже нахожусь в экипаже, – начал раздражаться Дормер, – Можете обменяться любезностями потом. К слову, в моём доме сейчас свободно двадцать восемь гостевых. Вы можете расположиться в любой из них, королевский приём не гарантирую, но в любой из них точно удобнее, чем в подсобке в отделении, – небрежно бросил он.

Голди посмотрела Шеридану в глаза и уверенно покачала головой. Тот, в свою очередь, как бы ещё больше поник:

– Аарон вообще-то прав. Голди, он только с виду такое хамло. На самом деле внутри прячется очень хороший принципиальный человек. – сказал Шеридан, а затем добавил, – Очень глубоко внутри. – Дормер пренебрежительно фыркнул, а Шеридан продолжил, – В любом случае это ненадолго, я постараюсь решить этот вопрос как можно скорее.

– Я не могу остаться у вас из-за слуг. Они не простят мне административные штрафы, – с раздражением ответила Дормеру Голди.

– Все слуги уволены ещё утром, – ответил Дормер и внезапно посерел, как будто вспомнив о чём-то, – Я набираю новый штат.

Голди несколько мгновений пристально смотрела на него, а затем хорошенько обдумав ответила:

– Примите меня временно на работу.

– Вы ничего мне не должны и можете жить в моём доме – сколько понадобится. – Сказал Дормер и скривился. Его бесило, что приходится любезничать со служанкой, которая только что пыталась вытянуть из Шеридана деньги. Но Дормер знал, что оплошал – в этот раз он серьёзно обидел друга и простыми извинениями было не отделаться. По его мнению, сегодняшней лести и помощи как раз должно было хватить.

В этот раз не выдержала Голди и закатила глаза, а затем резко ответила:

– Вы совершенно правы – я абсолютно ничего Вам не должна!

Однако продолжить ей не дал Шеридан, который неожиданно выкрикнул:

– Останови.

А затем достал из-за пазухи небольшой кристалл. Прошептав заклинание, он на несколько секунд стал задумчивым и отстранённым, а затем торопливо проговорил:

– Прошу меня простить, я должен срочно идти, – и уже обращаясь лично к Дормеру обеспокоенно добавил, – Присмотри за ней. Чёрт возьми! Я рассчитываю на тебя.

Потом он быстро выпрыгнул из кареты и куда-то переместился рабочим порталом.

В карете наступила давящая своим напряжением тишина, прерываемая стуком копыт, проезжающего по мостовой экипажа. Её нарушил Дормер:

– В поместье!

Карета двинулась вперёд и до особняка больше никто не проронил ни слова. Возле поместья Дормер вышел из экипажа и подал Голди руку, объявив:

– Следуйте за мной.

Поместье было Голди хорошо знакомо. Большое монументальное трёхэтажное сооружение, возведённое из светло-серого камня. Фасад здания был оштукатурен бежевой известью. К главному входу вела каменная дорога и лестница, которая сначала раздваивалась в стороны, а затем снова соединялась у крыльца. На втором этаже с двух сторон выступали массивные крытые балконы. Перед домом лежал аккуратно выстриженный газон. Подъездную дорожку сопровождали самшитовые кусты идеально-конической формы. Слева на здание устало опирался старинный дуб, который ещё не успел сбросить листья. А по правой стене полз уже покрасневший плющ. Вся внутренняя территория поместья была огорожена каменным забором, не слишком высоким, чтобы в случае нападения стать надёжной защитой, но и не низким.

Сам дом находился на небольшом холме, левая сторона которого была пологой и по ней и была проведена подьездная дорога. По правой же стороне находился крутой склон, на котором громоздилась небольшая кленовая роща. Севернее находилось хлопковое поле, принадлежащее соседствующему с графом барону.

Зайдя в дом, Дормер громко позвал:

– Элоиза!

Спустя минуту, в гостиную вышла женщина средних лет, в форменном платье и, сделав лёгкий книксен, вопросительно уставилась на лорда:

– Добрый день, господин! Чем могу служить?

– Дай этой девушке какую-нибудь несложную работу, и рассели её в любой гостевой, на твоё усмотрение.

Элоиза окинула Голди оценивающим взглядом, а сама Голди чуть снова не закатила глаза к потолку! «Вот же болван! Благодетель, мать его! Теперь вся прислуга будет думать, что мы любовники!»

– Располагайтесь, Голди, – сухо сказал он, а затем неопределенно добавил, – Если будут вопросы – обращайтесь к терре Элоизе.

Милорд граф развернулся и уже почти покинул гостиную, когда неожиданно повернулся и приказал, обращаясь к Голди:

– Покажите руку.

И Голди, которую вышло с первой попытки застать врасплох, протянула вперёд левую руку.

– Не эту, – Терпеливо объяснил Дормер.

После недолгих раздумий Голди размотала повязку на правой руке и протянула её вперёд, представив взгляду Дормера ужасную картину – все пять пальцев правой руки были переломаны в нескольких местах. Лицо Дормера исказила гримаса изумления и Голди поспешила снова скрыть руку.

Дормер продолжал удивлённо смотреть ей в глаза и пытаться понять: «Если она хотела вытрясти из них с Шериданом деньги – то почему не использовала главный козырь?» Придя в себя, Дормер снова обратился к экономке:

– Пригласите терра Малькольма, девушке нужен лекарь, сказал он, а затем всё-таки покинул гостиную.

…

Для того, чтобы хоть как-то сгладить впечатление, Голди снова вызвалась работать каминщицей. Работа была грязная, тяжёлая, в зимние морозы бессонная, однако Голди знала за что получает деньги и от этого было хорошо и спокойно на душе. Элоиза посмотрела на неё скептически, но отказывать не стала. Как впрочем и давать саму работу.

Поэтому, чтобы не сойти с ума от безделья, Голди сама решила податься на кухню.

– Привет! Меня зовут Голди. Терра Элоиза назначила меня помощницей кухарки. И вот я тут.

Кухарка сдула выбившуюся из-под колпака прядку и недоверчиво осмотрела новоявленную помощницу.

– Терра Элоиза?

– Да, она, – улыбнулась Голди.

– Вотжешь! Когда на прошлой седмице я просила помощницу, она на весь замок верещала, что никого не даст да ещё и платить перестанет, мол кто-то слишком много получает и требует. Слууушай, – протянула кухарка, – А ты часом не хозяйская бабёнка?

Голди от неожиданности закашлялась, а остановившись ответила:

– Нет. Чтобы это не значило.

– Да ты не обижайся, – примирительно добавила кухарка, – поговаривают что хозяин свою девку притащил, гостевую апартамету ей выделил и зарплату за дарма назначил!

– Как я могу обращаться к вам? – Голди решила, что объясняться бесполезно.

– На ты естественно, – улыбнулась повариха, а затем добавила, – Меня зовут Доннифер, но ты зови Донни.

– Очень приятно Донни, – кивнула Голди, – Дай мне какую-нибудь работу.

Повариха недоверчиво осмотрела Голди, а затем кинула на стол мешок:

– Ладно, садись перебирай гречу.

Голди присела за стол, заправила рукава и с облегчением вздохнула, решив для себя, что этот несуразный разговор окончен и, наконец, можно занять себя делом. Однако оказалось, что Донни без разговоров работать вообще не умела, а потому весь оставшийся день Голди пришлось слушать сначала все новые, потом все старые сплетни, узнать про все предыдущие работы Донни и даже про то, как бессовестная Нэнси увела у Донни из-под носа Вильма.

Вечером в дом явился хозяйский лекарь, который был крайне удивлён отсутствием графа, а когда узнал, для кого он был приглашён – и вовсе оскорбился:

– Я не нанимался лечить прислугу, какое унижение! – сокрушался он, покидая особняк.

Поэтому, первым делом, Голди купила себе самые дешёвые льняные перчатки, и впредь не покидала своих гостевых покоев без них, испытывая чувство необыкновенной неловкости и стыда, при виде собственной руки.

Глава 7

На этой неделе кухарка давала Голди только сложную и муторную работу, которую выделяла дозированно – отмыть жирные котелки и чугунки, перебрать горох, промыть грязные полки в кладовой и холодильной. А потом внимательно принимала работу. А вот через неделю, Донни вошла во вкус и уже не стеснялась заваливать Голди всем, что приходилось под руку. Но Голди работать на кухне нравилось, кухарка всегда была рада видеть её и целый день без устали щебетала, а ещё смешно и беззлобно ворчала.

Но чтобы Голди не делала – она раздражала абсолютно всех остальных слуг. Вышла работать на кухню – выбрала себе самую непыльную работу, а если в какой день не вышла и устроила отдых, то и вовсе бесстыжая лентяйка. А отдых был необходим. Ментальное сканирование всё ещё частенько давало о себе знать.

Поначалу новый штат слуг, в числе которых в основном были горничные и служанки – просто не понимали, как к ней относиться. Ведь управляющая прямо говорила, что девушка пристроилась любовницей хозяина. Однако, чем дольше Голди жила в особняке, тем очевиднее становилось – связи между ней и хозяином нет. И стало принято считать, что хозяину она надоела. И все его благости для неё окончены.

– Терра Баф, на чердаке вас ждут пыльные окна, мебельные чехлы. Уберите паутину, протрите зеркала и разберите книжный сервант. Все книги нужно протереть от пыли и переложить, также вычистить полки, – давала указания терра Элоиза.

– Добрый день, терра Элоиза. Кого вы дадите мне в помощницы?

– Какие помощницы терра Баф? Вы отдыхали весь прошлый месяц, а зарплату получили. Надо отрабатывать. Так что поторопитесь, вечером проверю.

Голди удивлённо уставилась на экономку:

– На чердаке расположено двадцать три окна и два балкона, на которых также есть окна. Я не успею в одиночестве отмыть чердак за один день. На помывку одного среднего окна уходит где-то час, поэтому выбирайте – 10 окон или один книжный шкаф.

– Я проверю вечером работу и, если она не будет выполнена – я имею полномочия уволить вас, терра Баф, – не сдавалась терра Элоиза.

– Если у вас есть такие полномочия – непременно используйте их, – улыбнулась Голди, – Сегодня к вечеру будут отмыты десять окон. Обязательно приходите принять работу, – добавила девушка и непрощаясь ушла.

…

С тех пор экономка постоянно пыталась завалить Голди работой, а прочие служанки – надменно перешёптывались, однако до открытых конфронтаций дело благоразумно не доходило.

Голди, которая старалась честно отработать свою оплату, имела также и соображение не превращаться в ломовую лошадь, чем вводила экономку в страшную ярость.

Сначала Элоиза пыталась поставить на место зарвавшуюся служанку, а затем, не имея объективно безопасных рычагов давления на неё (ведь кто знает? Всегда остаётся шанс, что хозяин к Голди не остыл, просто виртуозно скрываются) – начала агрессивно настраивать против неё прочий персонал. И вскоре Голди не просто раздражала весь рабочий штат особняка – её ненавидели.

Всеобщему помешательству не поддавалась только Доннифер, которая в силу своей простой и благодарной натуры – всегда пресекала сплетни.

– А почему ты в перчатке ходишь всё время?

– Мне так удобнее.

– Конечно удобнее, я видела как ты посуду моешь. Сняла–одела, сняла–одела.

– Ты настоящий следователь, Донни, от тебя ничего не скрыть. Ладно, сдаюсь. Покалеченная у меня рука, стесняюсь. Потому и ношу перчатку.

– Не стесняяйся, на кухне снимай, я смотреть не стану, – Довольная собой заявила Донни и замолчала. Но надолго её не хватило, – А я ведь всё-таки была права. Это тебя привёл хозяин, про тебя всякую чушь языком мелят. Каждое утро на собрании только и слышно, как «наша неприкаянная иждивенка» опять на кухне весь день просидела. И не назначал тебя никто. Уж не ври. Только вот дурынды они. Никакая ты не хозяйская женщина. Обычная девчонка. Не стала бы милордова любовница морковь тут тереть. Сидела бы напротив своего зеркальца и лопала бы персики. Или он с тобой наигрался просто? – беззастенчиво спросила Донни и уставилась Голди прямо в глаза.

– Никто со мной не игрался, Донни. Его хороший друг попросил меня пристроить. Сразу предупреждаю, с тем другом у нас тоже ничего не было, и он от меня не избавлялся.

– Ну да, конечно, – хихикнула Донни.

К счастью, Голди такие беседы не раздражали, а забавляли. А потому на кухню она продолжала ходить с удовольствием.

Платили Голди исправно, видно протекторат Дормера всё ещё имел действие. Она с самого начала знала, что надолго в особняке не задержится, но теперь и вовсе мысленно паковала чемоданы, а в выходные ходила в город, присматривая жильё и работу.

После одной из таких вылазок, довольная собой Голди, которой удалось договориться о собеседовании – вернулась в особняк через ход для слуг, и стоя в прихожей, стряхивала со своего пальто налипший комьями мокрый снег.

– Явилась, – послышалось сзади недовольное бурчание, – Только тебя и ждут. Поторапливайся.

Голди удивлённо повернулась, глядя на удаляющуюся спину горничной. Быстро сменив обувь, Голди поспешила за ней. Девушка прошла по коридору, затем миновала кухню, хозяйственное помещение и вышла в дом, затем повернула в гостиную, в которой в ряд выстроились все слуги, имеющие работу непосредственно в доме. А возле них коршуном ходила из угла в угол экономка.

– А вот и она! Пригрели змею! Хватайте воровку! Иначе сбежит до того, как вернётся хозяин! – выкрикивала она.

Ничего не понимающую Голди взяли под руки и крепко зафиксировали новоиспечённый дворецкий и штатный маг по хозяйственным работам.

– Что случилось? – попыталась прояснить ситуацию Голди.

– Молчи уже, – шикнула на неё экономка.

В этот момент через парадный вход в гостиную прошёл собственной персоной граф, который находясь в собственных мыслях – не сразу заметил парад слуг и чуть не врезался в горничных, что стояли у поворота на лестницу.

– Что происходит? – теперь уже Дормер пытался понять причину неожиданного собрания.

– Милорд Дормер, – заискивающе начала экономка, – Произошло ужасное. – Сказала она и Дормер закатил к потолку глаза, а Голди в ответ на это молча хмыкнула, – Вы пригрели на груди змею, – Элоиза жестом указала на скрученную Голди, которая в этот момент тоже закатила глаза. – Дело в том, – торопливо продолжила она, – Понимаете, сегодня утром я обнаружила, что пропал мой серебряный гребень, который оставила мне моя бабушка. У некоторых девушек также пропали украшения и сбережения. Вопрос серьёзный. Нам пришлось обыскать все жилые помещения слуг. Но там ничего не было найдено, тогда пришлось обыскать комнату… этой. – Экономка подбородком указала на Голди, – Все украшения и деньги были найдены в её шкафу. Но самое ужасное, что в её шкафу нашли ваш родовой кинжал! – с каждым словом экономка выкрикивала всё громче и протянула графу свёрток, в котором действительно лежал «Огар» –семейная реликвия Дормеров.

Голди решила не вмешиваться, так как была уверена, что Дормер без разбирательств выгонит её взашей. Но это её не очень-то беспокоило, ведь она уже подыскала работу. Да и кое-какие накопления есть. Окинув взглядом всю собравшуюся процессию, Голди остановила взгляд на поварихе, которая смотрела ей в глаза и выглядела расстроенной.

– Это серьёзное обвинение, – спокойно ответил Дормер, – Поэтому нужно всё проверить. На кинжале стоит несколько защитных заклинаний.

– Не нужно проверять. Все слуги могут подтвердить, что кинжал был найден у неё, – Насторожилась экономка.