Глава 3. Она

Не спуская взгляда с блондинки, Дима изучающе замер на своем наблюдательном посту. Девушка сидела справа от него, рядом с ней развалилась девочка-подросток, а Дима стоял как раз дальше у закрытых дверей, напротив входа в вагон.

Громкоговоритель объявил название следующей станции, двери захлопнулись, и поезд поехал, набирая ход. Малахов же с интересом косил взглядом на девушку в зеленом пуховичке, рассматривая ее. Классический профиль, длинный густой хвост на макушке. На вид ей было около двадцати лет, приятное миловидное лицо, тонкие кисти рук и изящная шея.

Девушка в этот момент достала из сумочки книгу и начала читать. Это вызвало очередные вопросы в голове Дмитрия. Она не сидела в телефоне, а читала в метро книгу! Это была точно необычная, чудесная девушка.

Быстро сделав умозаключение, что незнакомка очень даже симпатичная и аппетитная, Дима начал тут же разрабатывать план, как к ней подкатить. Он ведь за этим самым и пришел в метро, чтобы познакомиться с девушкой попроще, без высоких запросов. И эта блондинка вполне подходила.

Молодая, красивая, небогатая, судя по простому пуховичку и вязаному шарфику, даже книжка есть.

Идеальна для его плана.

Но места рядом с ней были заняты. Дима крепко держался за поручень, чтобы не свалиться, так как поезд мчался на скорости. Он не спускал с девушки напряженного взгляда, ему было интересно, какую книгу она читала. Наверняка какой-то роман, и, судя по однотонной обложке, что-то из классики.

Малахову повезло, на следующей станции девочка-подросток вышла и блондиночка пересела на ее место, ближайшее к перилам, как раз где стоял Дима.

На пару мгновений, пересаживаясь, девушка прикрыла книгу, и он увидел, что на светло-серой обложке черными буквами написано: «Марксизм и социальные революции…». Дальше он не успел прочитать. Очередной раз удивившись, он нахмурился, явно не ожидая от этого прелестного хрупкого создания чтения Карла Маркса.

Рядом с девушкой сразу же сел какой-то дедок, а Малахов решил уже перейти в наступление, пока не поздно.

– Девушка, у вас перчатка сейчас упадет, потеряете, – обратился он к блондинке, чуть склоняясь к ней.

Она тут же оторвалась от чтения, бросила на Дмитрия быстрый взгляд и поправила перчатку, которая сильно свешивалась из ее кармана.

– Спасибо, – бросила она ему через плечо.

Больше не глядя на молодого человека, она продолжила читать.

Нахмурившись и не собираясь отступать, Малахов перебирал в голове варианты, как дальше заинтересовать ее. Обычно новым знакомым девицам он сразу же предлагал пойти в ресторан или покататься на его ВМW седьмой модели. Но сейчас обычный вариант подката не работал. Они были в метро, и, естественно, простой парень в заношенной куртке не мог предлагать никакие рестораны. Но тут же он придумал вполне подходящий вопрос:

– Девушка, могу я проводить вас до дома?

И тут же множество глаз устремилось на Малахова.

В этот момент поезд едва тащился, и потому все было прекрасно слышно окружающим. Вагон был не так чтобы полон, хотя сидячие места все заняты. Стояло всего несколько человек, в том числе и Дима.

Естественно, ему было наплевать, что подумают о нем пассажиры вагона. Он был достаточно пьян для этого, а потому считал, что море ему по колено. В его голове теперь горело навязчивое желание, и он готов был идти напролом.

– Что вы сказали? – удивилась блондинка, и подняла на Малахова лицо.

Устремив на него яркие карие глаза, девушка непонимающе моргнула. В тот миг она показалась ему еще интереснее.

– Провожу вас до дома, а то уже темно, – выдал он твердо.

Со скамьи напротив раздался приглушенный смешок, и Дима недовольно зыркнул на двух студентов, которые смотрели в их сторону.

– Нет, спасибо, – тут же выдала девушка смущенно и опять уткнулась в книгу.

– Не хотите до дома, можем просто погулять. Как вас зовут? Меня Дима, – продолжал настаивать на знакомстве Малахов, не собираясь отступать.

– Я не хочу гулять, – ответила сухо девушка, чуть повернувшись к нему.

– Почему? – осведомился он, прищурившись, чувствуя, что девушка крепкий орешек и точно не готова растаять от первого встречного. – Я положительный и работящий.

– Просто не хочу.

Поезд остановился на очередной остановке, начали выходить и входить люди.

– Я ведь не всем предлагаю, только тебе, – сказал Дима какую-то глупую по смыслу фразу.

– Что вам от меня надо, мужчина? – уже вспылила девушка нервно, видя, как ближайшие пассажиры уже таращатся на них, навострив уши.

– Понравилась ты ему, вот и пристал, – произнесла вдруг громко полная женщина, сидящая напротив. – Что тут непонятного?

Девушка окончательно смутилась и захлопнула книгу. Малахов увидел, как задрожали ее руки, и она, поджав губы, хмуро посмотрела на тетку.

– Можно кофе попить, если гулять не хочешь, – предложил он очередной вариант, возникший в его голове.

Теперь Дмитрия уже захватил спортивный интерес.

Давно ему так жестко не отказывали. Если честно, он даже не помнил, когда такое было. Всегда понравившиеся девушки таяли от его внимания и сразу же соглашались пойти с ним в ресторан или клуб, на крайняк, чтобы довез их на своей машине до дома. Но сейчас машины не было, ресторан не канал, потому приходилось предлагать всякие глупости типа прогулки и кофе.

– Оставьте меня в покое! – возмутилась блондинка, чувствуя, как от молодого человека разило спиртным.

Она начала нервно засовывать книгу в сумочку, стараясь не обращать внимания на сверлящий настойчивый взгляд Малахова, который смущал ее до неприятных мурашек.

– Что, принца ищешь? А они все закончились, – не унимался Дима.

Малахов всегда был настойчивым и боевым. Этому он научился еще в детстве, когда ходил в хоккейную секцию. Там, если не умеешь пробивать себе дорогу по льду, забьют, и точно будешь сидеть, как отстающий игрок на скамье запасных.

Теперь ему было уже наплевать на окружающих. И так опозорился по полной из-за своей тупой затеи. Пьяный вдрызг, в стремной одежде, в метро при всех показывающий свой интерес к девушке, которая в открытую отшивает. Что может быть хуже? Ничего.

Но одно успокаивало в этот миг Дмитрия. Больше никто и никогда из этих людей в вагоне его не увидит. Он в метро не ездит.

– Я не хочу с вами разговаривать, – буркнула девушка, вновь оборачиваясь к нему и окидывая негодующим взглядом.

– Почему же?

– Потому что вы пьяны! Я пьяных на дух не переношу! – заявила она, вскакивая на ноги и подходя к дверям напротив.

– Ого! Ишь ты царевна какая! – зло выдал ей в спину Малахов и тут же замолчал.

Он сжал свободный кулак и замер, словно тигр перед прыжком.

Ее слова были обидны, а поведение унизило его по полной. Он злобно смотрел на ее спину в зеленом пуховичке, стройные ноги в темных классических брючках и светлый хвост волос, лежавший на меховом капюшоне.

«Вредная надменная девка, – в запале цедил Дима про себя. – И зачем я приперся в это метро? Чтобы вот так при всех позориться? Выгляжу как полный дебил!»

Поезд уже приблизился к станции, и по громкоговорителю объявили ее название.

– И зря ты так, девонька. Хороший же парень, видный, – вдруг обратилась к блондинке та самая женщина, которая до того уже комментировала. И дала совет: – Ну помоешь его, приоденешь, отличный мужчина будет.

Девушка уже обернулась к тетке, чтобы ответить, но в следующую минуту открылись двери. Блондинка пулей вылетела из вагона, ее щеки горели от стыда.

В вагон зашло много людей, и двери закрылись. Дима мрачным взглядом проводил зеленый приметный пуховичок девушки, которая быстро исчезла в толпе на станции.

Он чувствовал себя до того хреново, что хотелось устроить что-то бешеное, гадкое. Чтобы выплеснуть злость, ярость и отчаяние.

Сегодня был какой-то мерзкий несчастливый день для него.

Сначала утром австрийские партнеры отменили сделку на двадцать миллионов долларов. Потом эта коза Настя бросила, когда он соврал, что у него нет больше денег. А заключением стал этот дурацкий спектакль – роль бомжа-Димы, которого отшила в метро первая попавшаяся девушка.

Вышел Малахов на следующей станции и некоторое время стоял среди снующих людей, пытаясь понять, куда ему идти. Пришел уже следующий поезд, когда он сообразил, что надо выйти наружу. Поплелся медленно к эскалатору.

– Хватит на сегодня приключений, – бурчал он себе под нос, хватаясь за движущийся поручень и вставая так, чтобы не свалиться со ступеньки. – Домой поеду, спать… ну хоть мужику-инвалиду помог, пусть кто-то в этот день будет счастлив.

Он не переживал за одежду. Дома висели еще одна дубленка и пуховик, и шапка из рыжей лисы. Часы тоже не проблема. Завтра зайдет и купит новые.

– Жаль только, привык уже к тем часам… ну да фиг с ними, – тихо говорил Дима сам с собой.

Материальное мало волновало его в эту минуту, и жизнь казалась Малахову бессмысленной. У него было все для прекрасного существования: вдоволь денег, собственная двухэтажная квартира в центре Москвы, престижная высокооплачиваемая работа, дорогущая машина, несколько раз в год он ездил в отпуск, куда захочет.

Но самого главного у него не было – счастья. Простого обычного счастья. От слова совсем. А счастья без любимого близкого человека и детей в понимании Малахова не могло быть.

Приближался Новый год, люди спешили доделать дела, купить подарки, устроить себе хороший праздник.

И только он, Дима, был один, никому не нужный и несчастный.

Сходя с эскалатора, он даже пожалел себя, понимая, что никаких Золушек в метро нет, а Лера ему наврала.

– Походу, без бабок нафиг я никому не сдался, – сделал скорбный вывод Малахов, выходя на улицу из метро.

Он чуть покачнулся, спускаясь с невысоких ступеней на запорошенный снегом тротуар. Его нога нечаянно поехала в бок, и он поскользнулся на застывшей луже. Не удержавшись, с грохотом упал, сильно ударившись головой об лед.

Растянувшись на грязном заледенелом асфальте, Дмитрий потерял сознание.

Глава 4. Скорая помощь

Дима приходил в себя медленно.

Сознание было вязкое, голова гудела. Открыл глаза, пытаясь понять, что происходит.

Первое, что увидел, – лицо женщины, склонившейся над ним. Карие глаза, озабоченный взгляд и светлые пряди волос. Молоденькая, в вязаной шапочке.

Это была она! Та самая девушка, которая так жестко отшила его в метро.

Моргнув пару раз, Малахов наконец пришел в себя и огляделся. Он лежал на асфальте, на талом снегу. Чуть приподнявшись на локтях, он еще раз прошелся взглядом по девушке, которая склонилась над ним. Это точно была та самая холодная вредина!

– Как вы? – озабоченно спросила девушка.

Не понимая, как упал так глупо и как эта девушка оказалась рядом, он выставил руку и чуть оттолкнул ее, садясь, после чего грубо ответил:

– Чего тебе надо?

– Ничего. Я видела, как вы упали, поскользнулись. Я только хотела помочь.

Чувствуя, как гудит голова, Дима невольно поднял руку. Дотронулся до затылка и застонал от боли, к голове было не прикоснуться. Девушка тут же поднялась с корточек и склонилась над ним снова. Осторожно провела пальчиками по его затылку, осматривая.

– У вас шишка большая, и еще кровь. Вам надо в травмпункт.

– Не надо, – отмахнулся Дима и попытался встать.

Она тут же ухватила его за пояс и помогла поняться на ноги. Придерживая Малахова, отвела его в сторону от станции метро, где сновали туда-сюда люди.

Дима же, прекрасно помня ее пренебрежительное отношение чуть раньше и то, как она опозорила его перед всем вагоном, оттолкнул ее руку и выпалил:

– Слушай, тебе чего надо?

– Я же сказала, ничего. Давайте я провожу вас до травмпункта? У вас голова в крови.

– Сначала послала меня подальше, а теперь вдруг добренькой стала? – процедил он, зло глядя на нее.

– При чем тут это? Я просто хочу помочь вам и все. А ваши подкаты тут совершенно ни при чем.

Малахов окатил ее непонятным хмурым взглядом, такую чистенькую, укутанную в зеленый пуховичок, и матерно выругался. Он отвернулся от девушки и зашагал прочь от метро, ощупывая себя и отмечая, что вроде больше ничего не болит. Через десяток шагов он опять поскользнулся на замерзшей луже и снова едва не упал.

В этот момент около него опять оказалась блондинка.

– И все же давайте я провожу вас до травмпункта, вам плохо, – участливо предложила она, заглядывая ему в глаза.

– Мне хорошо, поняла? – вспылил он. – Отстань! Ни в какой травмпункт я не пойду.

– Почему? Вдруг у вас сотрясение мозга, это очень опасно.

– Ты-то почем знаешь? – хмыкнул он недоверчиво, останавливаясь, и поморщился.

Голова его раскалывалась от боли и выпитого спиртного.

– Знаю, я два года на медицинском училась.

Дима видел, что она действительно хочет помочь, на ее красивом юном лице было написано искреннее участие и тревога. Он прищурился и даже немного остыл. Все же ему было приятно, что она не прошла мимо, когда он упал, а попыталась помочь.

Тут же в его голове опять закружили шальные мысли. Что, если попробовать снова к ней подкатить? Не получилось в вагоне, может, сейчас выйдет? Вроде она стала разговорчивей, даже вон проводить до травмы предлагает.

Видимо, в вагоне девушка все же засмущалась посторонних людей, когда он предлагал ей познакомиться. А сейчас наедине она оказалась вполне вежливой и приятной. Он мотнул головой, пытаясь настроить мысли на верный лад.

– А сейчас не учишься? – спросил Малахов, прищурившись.

– Нет. Говорю, вам надо показаться врачу.

– В травмпункт не поеду, – отрезал он. – Потому что там платно, а денег у меня нет. А сидеть полночи в общей очереди не хочу.

– Тогда надо хотя бы холод к голове приложить и рану обработать, вон кровь капает прямо на куртку у вас.

– И что ты такая правильная? Капает и капает. Переживу.

– Тогда давайте я до дома вас провожу?

– Мне на вокзал. Там ночевать буду, – заявил Малахов, быстро придумав, почему нельзя домой. – Меня хозяйка со съемной квартиры выгнала, задолжал ей за два месяца. Вот так.

– Как плохо, – с сожалением ответила она. – Знаете, а давайте я вам денег дам на травмпункт. Потом, как сможете, переведете мне по телефону.

– И что ж ты прицепилась, мать Тереза прямо! – оскалился Дима, довольный ее словами. – Сказал, пойду на вокзал, а ты иди, куда шла.

Он снова отмахнулся и, покачиваясь, пошел вперед неуверенной походкой.

Отчего-то Малахов на двести процентов был уверен, что девушка не уйдет сейчас. Ну просто не могла она уйти вот так, когда он выложил ей все свое «печальное настоящее». Если бы ей было все равно, она бы и раньше не подошла к нему упавшему, и не предлагала проводить до травмпункта.

Когда она снова поравнялась с ним и ее ладошка легла на его локоть, он даже не удивился.

– Погодите, молодой человек. Куда же вы на вокзал с раной на голове пойдете? Знаете что? Я здесь живу неподалеку. Вон в тех домах, пойдемте ко мне. Я вам хоть рану обработаю и заклею, чтобы заразу не занести. Пока вот можно снег приложить. – Она тут же наклонилась и, ухватив голой ладошкой снег, протянула ему.

Малахов снова остановился и еще раз внимательно оглядел девушку.

Ему отчего-то подумалось, что она явно запала на него, раз так пытается навязать ему помощь. И эти мысли ему понравились. Хорошенькая такая малышка, чистенькая, светленькая, милая. Было в ней что-то неуловимо доброе и хорошее. Видимо, он сразу это почувствовал, еще там, в вагоне.

– И что, поведешь к себе домой непонятного кого? Незнакомого мужика? Вот так, поздно вечером? – хмыкнул недоверчиво он.

– Это же ненадолго, я рану обработаю вам и перевяжу, и все. Зато я спокойна буду, что с вами все в порядке. Еще упадете снова.

Дима инстинктивно чувствовал, что все же понравился ей там в вагоне, раз она так переживала за него сейчас. Но показать этого не хотела.

– Клеишься ко мне, что ли? – вдруг спросил он, довольно улыбнувшись.

Испуганно вскинув на него возмущенный взор, она недовольно фыркнула:

– Дурак!

Быстро развернувшись, она пошла в другую сторону.

Ехидная улыбка тут же исчезла с лица Малахова. Он понял, что перегнул палку. Любая другая бы еще пять минут назад послала его куда подальше, а у нее было ангельское терпение.

Отмечая, как ее стройная фигура в зеленом коротком пуховичке и черных брючках удаляется, Дима понял, что будет полным идиотом, если сейчас же не догонит ее.

Он стиснул зубы. Нет уж! Он никогда ни за кем не бегал и не удерживал. Хочет идти – пусть идет.

– Но сейчас совсем другая история, – пошептал он сам себе.

Все же они не были любовниками или знакомыми. Она просто хотела помочь упавшему человеку, а он зло отбрыкивался. Как все глупо!

Сорвавшись с места, Дима за несколько быстрых шагов догнал блондинку, бережно придержал за локоть.

– Погоди! Шустрая ты, не догнать! Я ляпнул, не подумав, бывает у меня такое, – заявил Малахов, извиняясь, и даже чуть улыбнулся. – Буду благодарен тебе за помощь…

Она вскинула на него нервный взгляд и с минуту молчала. Наверняка думала, прощать его или нет.

– Хорошо, пойдем, – кивнула она сдержанно.

Поняв, что она все же не обиделась, он выставил локоть и велел:

– Держись за меня, а я за тебя буду.

– Тут недалеко, – повторила она и осторожно ухватилась за него.

Медленно они пошли дальше вместе, стараясь не поскользнуться на застывшей ледяной жиже. Начал падать легкий снежок.

– Меня Дима зовут, – сказал Малахов, когда они перешли перекресток.

– Помню. Светлана, – ответила она кратко.

Окидывая глазами высокую подтянутую фигуру молодого человека в потрепанной куртке и без шапки, Света отметила, что он довольно привлекателен. Густые русые волосы, чуть намокшие от падающего снега, выразительные серые глаза, бархатистый голос с хрипотцой. Внешне он был очень даже ничего. Только его взгляд, цепкий, жесткий и какой-то пронизывающий, как будто проникал ей по кожу и вызывал непонятную дрожь.

– Светлана, редкое имя, сейчас так не называют, – прокомментировал Малахов.

– Мама «Гусарскую балладу» любила, вот и назвала, как в песне, – объяснила девушка.

– А-а-а… прикольно, – улыбнулся он.