– Точно! – подтвердила Дия. – Все понятно и от нас недалеко по времени. Хорошо бы было еще попасть для сдачи аттестации куда-нибудь на побережье средиземноморья. Ну, об этом я с Тимофеем Игоревичем договорюсь, чтобы место указал в системе. Я бы эту «хиппи» наверняка сыграла как надо, че там знать? Ни правил тебе, ни языка, ни как себя вести не надо знать.

– Только Тимофей Игоревич слишком правильный и честный. Он точно не будет билет подделывать, как тебе надо, – сказала твердо Влада, намекая на мастера по виртуальности, который настраивал виртуальные системы во всем университете для сдачи тех или иных аттестатов, кому на сдачу актерского таланта, кому на исполнение фортепьянного концерта.

Университет искусств был единственным подобным заведением на всей планете, и учились здесь более десяти тысяч студентов по разным дисциплинам: художники, музыканты, писатели, мастера йоги, медитации, артисты, вокалисты и многие другие. Получить аттестат этого университета было очень престижно. Ведь все его выпускники получали сразу же мировую известность и службу в кинокомпаниях, самых лучших театрах мира или ездили с гастролями по всей планете.

– Зачем подделывать весь билет? – удивилась Дия. – Только место. Иначе я папе своему скажу.

– Вряд ли, – поморщилась Влада. – Не будет Тимофей Игоревич подгонять систему под твои хотелки, уж я-то знаю. В прошлый раз он мне даже дополнительную минуту не позволил взять, когда я зачет по танцу сдавала. Едва не завалила. Он правильный и скучный, прям жуть.

– Верно Влада говорит, с характером он, им не повертишь, – закивала Юлиана. – Как-то видела, как он свою жену за дверь выставил и велел ей идти домой, потому что у него пара начинается и ему некогда.

– И что? Видела я его жену, – поморщилась Дия. – Фифа с параллельного курса по имиджу, мастер по ногтям. Хохотушка намалеванная, как девица из кабаре.

Тут же на стене рядом с ними замигал до того серый небольшой плазменный экран. На нем высветилось полное имя Дии и далее фраза: «Штраф два жетона. Словесное принижение личности другого человека, осуждение».

– Потише, Дия, уже заработала место мойщицы полов на два часа, – хихикнула Глафира.

– И че? Могу и не отрабатывать, больно надо, – пробубнила Дия.

– Это же для тебя полезно, не для кого-то, хотя дело твое, – пожала плечами Влада. – И вообще, что тебе до жены мастера по виртуальности? Как выглядит его жена, нас не касается.

– Да все равно мне, но хиппи – это класс! – не унималась Дия. – Живи как хочешь, ни тебе экзаменов, ни запретов, только нирвана! Живи в свое удовольствие.

– Ага, и курили без меры твои хиппи! – вспрыснула Глафира. – Оттого и умирали все в молодости.

– Да я и сейчас живу в свое удовольствие. Учусь где хочу и живу в зеркальном доме, который мне страсть как нравится, – возбужденно сказала Влада. – А сегодня на завтрак я ела салат из манго с кубинскими гребешками.

Сейчас, в безмятежном радостном мире двадцать второго века, денег не было. Люди могли пользоваться бесплатно всем, что только существовало, производилось и выращивалось на планете. Земля еще в прошлом веке перешла в пятое измерение со всеми жителями. Теперь не было границ между странами, преступности и войн. Все жители планеты были равны, и каждый мог получить любую вещь, будь то пирог с грибами на ужин или красивый автомобиль на солнечных батареях. Можно было жить в любом месте на планете, хоть на пляже у океана, хоть на трехсотом этаже в доме-башне в Гималайских горах. Любой труд и служба были уважаемы и равны по значимости. Простой каменщик ценился так же, как и актриса или летчик, ведь все занимались своим любимым делом, и подобное устройство общества давало всем равные возможности творить, созидать и расти духовно далее.

– Не хочу я никакую траву курить, я че, не в своем уме? На тот свет свою душу отправить раньше времени. Нет, я за здоровую жизнь, – твердо сказала Дия. – Проживу еще лет сто пятьдесят, как моя мама.

– Вот! В десятом веке как раз все тоже здоровые были, – закивала Юлиана. – На природе жили и ели первородную чистую пищу, как и сейчас.

– И какая вам разница, что было тогда? Вы, главное, роль свою как надо сыграйте, ешьте и пейте так, чтобы выглядеть правдоподобно, а то тысячу баллов не наберете.

– Верно, Влада, – кивнула Графира. – Программа-то только создает чувственные ощущения, голограммы и виртуальные образы, на самом деле ничего не происходит с вами в реальности.

– Потому можно даже ругаться, это классно! Даже штрафа не будет, – усмехнулась Дия. – Там съем какую-нибудь гадость, а вернусь из программы сюда, как будто ничего и не ела. Замечательный компьютерный мир.

– О, девочки, полетели сегодня после аттестации на Сейшелы, на тот остров, где в прошлый год акул смотрели? – предложила Юлиана. – Всего час лету и целый день на море, завтра у нас выходной.

– Сначала аттестацию давай сдадим, Юлиана, – наставительно сказала Влада. – Мне надо как следует сдать, не меньше семисот баллов. Я на киноактрису все же хочу попасть. Не надо сейчас про острова эти.

Любой житель планеты мог в любое время перемещаться свободно по всему миру, не было ни виз, ни запретов. Мало того, самолеты достигли такого совершенства, что в любую точку Земли можно было добраться всего за пару часов максимум.

– Да, Влада права, – закивала Глафира. – Сначала сыграем свои роли в прошлом, а потом и на острова можно махнуть. Только бы билет полегче.

– А мне по душе восемнадцатый век! – вдруг сказала Влада, опершись спиной о стеклянную матовую дверь кафедры и мечтательно прикрыв глаза. – Балы, маскарады, платья длинные с драгоценностями носили. Нет лучшего времени. Мне кажется, я бы даже реально жить там смогла. Если бы попался мне этот век в билете, так здорово было бы. Но я невезучая, чувствую, точно мне средневековье попадется, а еще хуже – век пятый, когда люди выживали в землянках после великого потопа.

– Слушай, Влада, закажи себе такое же старинное платье и походи в нем пару деньков, порадуешься, – подсказала Юлиана. – Я видела на одном сайте в руснете, такие платья шьет одна мастерица, прямо натуральный семнадцатый век! Хотела себе такое на новогодний маскарад заказать вместе с париком, на нем корабль целый из волос.

– Не понимаешь ты, Юлиана, – встрепенулась Влада, открывая глаза. – Главное в том веке – это мужчины! Они ради женщин такие дуэли устраивали! И дам завоевывали, не то что сейчас. Вытяни жетон в «зале свиданий» и иди с тем, кто тебе по физиологическим и психологическим характеристикам подходит, и умрешь с этим парнем от скуки на свидании. Потому что он скучный и предсказуемый! Ходила уже дважды. Все правильные и добрые до умопомрачения.

– И что? Очень даже хорошо, – закивала Юлиана. – Зато ваш союз долгим будет, и детишки самые удачные и светлые родятся.

– Спасибо! Никакой романтики и страстей! – не унималась Влада. – На прошлом свидании мне такой неприятный парень попался, блондин с веснушками и хохотливый. Как я должна его полюбить? Я хочу сама выбирать, а не чтобы какой-то робот за меня решал.

– Тебя же никто не заставляет идти в «зал свиданий», выбирай сама в жизни. Это же только помощь, не более, – добавила Глафира. – Мне свидальный компик Олежу подобрал. Где бы я его встретила тут рядом, если он в Бразилии жил? Мы сразу полюбили друг друга.

– Спасибо! Только я все равно хочу сама выбирать, как в восемнадцатом веке, – не унималась Влада.

– Ну, в восемнадцатом веке девушке тоже указывали родители, за кого замуж выходить, – со знанием дела сказала Юлиана.

– Не всегда, – возразила громко Влада. – К тому же в том веке мужчины были прямо замечательные! И страстные, и мужественные, и за свою девушку постоять могли, и лицо кому надо разукрасить кулаком.

– Боже! Они в том веке еще и дрались? – опешив, воскликнула Дия, она мало что знала про исторические нравы тех времен, потому для нее это было удивительно.

– Да! Еще и на дуэлях, и в сражениях разных, такие храбрые и сильные были! – выпалила в эйфории Влада. – А теперь одни улыбающиеся добряки, тьфу, скукота.

– Так раньше мужчинам надо было бороться за свое место под солнцем, – сказала Глафира. – Опять же, защищать свою землю от всяких нехороших людей, войны там были, да и женщин надо было завоевывать и вообще всячески выживать. Там еще деньги были, а без них даже еду не давали.

– Как не давали? – опять опешила Дия. – А если нет этих дынек, что кушать?

– Тогда все, худеешь и на диете сидишь месяц, пока не появятся деньги, – прыснула Юлиана, смеясь над Дией. – Только денег, а не дынек. Запомни, а то точно аттестацию провалишь.

– Потому мужчины и агрессивные, и пробивные были, жизнь тяжелая и сложная была. А сейчас что? Войн и конфликтов всяких уже сто пятьдесят лет нет на всей планете, выживать не надо, везде мир и достаток у всех, ешь, пей, отдыхай, занимайся тем, что по душе, и будь счастлив. Потому и парни сейчас добрые и спокойные.

– Нет, мне точно такого мужчину не надо, – не унималась Влада. – Потухну я с ним.

– Мне лучше теперешние, – сказала Дия. – Те, которые могут сердечки плазменной указкой в воздухе рисовать, чтобы искры были, это так романтично.

– Вот и бери себе такого, – возмутилась Влада. – А по мне, все нынешние парни и мужчины бесхарактерные, мягкотелые, скучные и мирные. Мне боевого, страстного надо.

– Слушай, а тебе, наверное, кто из гонщиков или каскадеров подойдет, они точно неспокойные, – подсказала Юлиана. – Ты, главное, в «зале свиданий» на компике задай параметры таких навыков.

– Не пойду я в этот ваш зал, ходила уже, – отмахнулась Влада. – Он только всяких ниочемных бесхребетных парней выдает мне!

– Ой, ты что, Владочка, так ругаешься, – тихо сказала Юлиана. – Сейчас наблюдательная система тебе штраф выпишет.

– Ну и пусть! – выпалила Влада. – После аттестации полечу на Мадагаскар, там, говорят, скалолазы, летчики и дайверы собираются, наверняка интересные парни есть, хотя вряд ли будут лучше тех мужчин, которые в восемнадцатом веке жили. Нынешние парни мне совсем не нравятся!

В этот момент за спиной Влады завибрировали матовые высокие двери и вмиг исчезли, открыв проход в аудиторию. В проеме показалась высокая поджарая фигура Тимофея Игоревича, мастера по компьютерной технологии. Девушки охнули, не предполагая, что он был в аудитории все это время. Они невольно обернулись к нему, как и другие молодые люди, стоящие тут же.

– И чем это вам, Влада Киселева, так современные парни не угодили? – спросил Тимофей Игоревич как-то насмешливо, глядя серыми блестящими глазами сквозь тонкие монохромные линзы, которые держались на его переносице невидимыми зажимами, и казалось, что прозрачные голубые стеклышки парили в сантиметре над его кожей. Они были похожи на старинные очки, и Кораблев носил их ради прикола. Потому что люди на Земле теперь совсем не имели болезней и изъянов и имели поголовно отличное зрение и здоровье, оттого не нуждались ни в очках, ни в лекарствах. – Кричите так, что я не могу настроить билоид.