НОМИНАЛ

виньетка вторая

Мотоцикл стоял в подземном паркинге между Porsche жены и его Гелендвагеном. Ducati Monster, чёрный, без единой наклейки. Сергей не любил наклейки. Наклейки – для тех, кому нужно объяснять, кто они. Сергей не объяснял. Сергей входил.

Сорок два года, метр восемьдесят шесть, рукопожатие, от которого у подрядчиков белели костяшки. Директор бизнес-юнита в холдинге, который не называл себя холдингом, а называл себя «группой компаний», потому что так звучит скромнее, когда у тебя оборот в миллиард. Сергей поднял этот юнит с нуля. Пришёл, когда была комната, стол и телефон. Через четыре года – сто двадцать человек, три региона, собственный склад. Собственник не вмешивался. Собственник доверял. Это было больше, чем деньги.

Потом Сергей развёлся.

Быстро, как делал всё. Адвокат, раздел, квартиру оставил, машину оставил, алименты – сверх нормы, без торга. Двое детей: Даша четырнадцать, Лёша десять. Сергей целовал их в макушки, обещал каждые выходные и верил, что справится. Дети – это ведь не сложнее регионального отделения? Расписание, логистика, внимание, бюджет.

Через полгода выходные стали через раз. Через год – два воскресенья в месяц. Не потому что не хотел. Потому что жизнь заполняется, как вода заполняет форму: новая жена, мотоклуб, поездка в Хорватию, потом в Черногорию, потом тимбилдинг на Алтае. Он каждый раз говорил Даше «в следующие». Даша перестала спрашивать раньше, чем он перестал обещать.

* * *

Настю он встретил на переговорах. Она работала у контрагента – координатор, двадцать восемь лет, короткая стрижка, быстрые глаза. Говорила мало, записывала много, после встречи прислала протокол, в котором не было ни одной лишней фразы.

Сергей влюбился в протокол. Потом в стрижку. Потом в то, как она слушала. Она слушала так, будто он был единственным источником информации во вселенной. Раскрытые глаза, лёгкий наклон головы, пауза перед ответом. Сергей двадцать лет руководил людьми и знал, как выглядит лесть. Это была не лесть. Это был голод. Настя хотела вырасти, и Сергей был самым быстрым маршрутом.

Он не понимал этого тогда. Он понимал другое: рядом с ней он снова был крупным. Первая жена, Катя, за двенадцать лет усвоила его целиком – все истории, все привычки, все паузы. Она знала, что он скажет, прежде чем он открывал рот. Это называется близость. Сергей называл это скукой.

Настя не знала ничего. Каждая его история была для неё премьерой. Каждый совет – открытием. Особенно советы по карьере. Настя выросла из координатора в руководителя за два года. Сергей был уверен, что это его заслуга.

Моя школа.

Он не ошибался. Просто не дослушал до конца.

* * *

Пить он начал незаметно для себя и очень заметно для всех остальных.

Не запой – Сергей не из тех. Ежедневное, ровное, как капельница. Виски после работы. Виски за ужином. Виски перед сном. В какой-то момент – виски в обед, потому что обед в ресторане, а в ресторане не пить – невежливо. Потом – виски до обеда, потому что руки.

На работе пока держался. Навык: войти в комнату, сесть в кресло, говорить уверенно. Двадцать лет практики. Тело помнило, даже когда голова – нет. Но совещания стали длиннее. Решения – медленнее. Сергей повторял одно и то же дважды, не замечая. Замечали другие.

Собственник позвонил. Не Сергею – финансовому директору. Потом кадрам. Потом безопасности. Сергей узнал последним, как это бывает с теми, кого решили убрать тихо. Ни скандала, ни разговора, ни «мы тобой недовольны». Просто в понедельник пропуск не открыл турникет. Охранник посмотрел в монитор, позвонил кому-то, вернулся.

– Сергей Андреевич, вас просили подождать.

Двадцать минут на диване в лобби. Секретарша принесла кофе. Вышел зам – человек, которого Сергей сам нанял три года назад. Улыбался, как подрядчик.

– Серёж, тебя пока освободили от операционки. Зарплата идёт. Отдохни.

Отдохни. Пропуск не вернули. Пароль от почты сменили в тот же день. Сергей был совладельцем – его подпись стояла на уставных документах, шесть процентов на бумаге, ноль в реальности. Номинал. Его оставили в бумагах и вычеркнули из здания.

Так вот как это работает. Тебя не увольняют. Тебя просто перестают пускать.

* * *

Настя изменилась. Или не изменилась – просто перестала наклонять голову.

Она вела два проекта, ездила в командировки, возвращалась поздно. За ужином рассказывала о совещаниях, о тендерах, о людях, которых Сергей не знал. Он пробовал давать советы – те же, которые она когда-то записывала в блокнот, подчёркивая. Настя кивала вежливо. Как подрядчик, который уже выбрал другого поставщика, но не хочет портить отношения до конца квартала.