скандал в кабинете утих, а лица, участвующие в нем, удивленно застыли. И вот тут в тишину хмурого ожидания вплываю я, в простом домашнем платье, с распущенными волосами и самой доброжелательной улыбкой.
Значит, так, – со злостью закатала рукава и уперла руки в боки. Ужасный жест простолюдинки, но пригодился как нельзя кстати, и я себе его простила, – засуньте свое жлобство на верхнюю полку нигилизма и зарубите на своем носу: утопающему плевать на то, кому принадлежит рука помощи, главное, чтобы ее подали и тонущего удержали. А я ручаюсь, что избранный мною человек – удержит. А теперь покиньте мои покои.