Цитаты из книг автора «Арчибальд Кронин»

Мудрый человек знает, когда сдаваться

У нее было пышное белое тело и мина святой. Что-то в ней странным образом напоминало корову. Она была очень благочестива, – может быть, это была священная корова.

Мама, ты – прибежище для моего истерзанного, наболевшего сердца! Утешь же меня, возьми от меня мою муку. Укрой меня, как плащом, своей любовью, заслони меня от стрел горя!»

Не забывайте слов старого Лао-цзы: «Религий много, разум один, все мы братья».

Многие ворота ведут к Небесам. Мы входим в одни, эти новые проповедники – в другие. Как можем мы отрицать за ними право осуществлять добро по-своему?

Если бы я не боялся быть напыщенным, то сказал бы, что хорошие китайские священники, по-видимому, сочетают в себе мудрость Конфуция с добродетелью и силой Христа.

Их дружба была чем-то похожа на этот драгоценный сад.

Через улицу неясно вырисовывалась сводчатая громада нового собора – миллион фунтов стерлингов, превращенный в тяжелый камень и мрамор. Священник быстро заковылял к нему. Он дошел до ступенек широкой лестницы, ведущей в собор, поднялся по ним и вдруг остановился. Перед ним, на мокром камне верхней ступеньки, скорчился на ветру одетый в лохмотья калека. На груди у него был приколот кусок картона с надписью: «Старый солдат. Пожалуйста, помогите!» Фрэнсис долго смотрел на сломленную фигуру, затем вытащил из кармана свой единственный шиллинг и положил его в жестянку. Два никому не нужных солдата в молчании смотрели друг на друга, потом оба отвели глаза.

– О tempora! О mores![76] Все мы уже не так молоды, как были когда-то. Но я выгляжу не очень старым. Откровенно говоря, я считаю, что нужно быть совершенно здоровым для того, чтобы сохранить работоспособность. Если бы ты знал, что мне приходится выносить. Они посадили меня на диету. И у меня есть массажист – здоровенный швед, который буквально вколачивает в меня страх Божий… Боюсь, – сказал он с внезапным искренним беспокойством, – что ты-то совсем не заботился о себе. – Я чувствую себя рядом с тобой настоящей старой развалиной, и это истинная правда. Но сердцем я молод… Во всяком случае, стараюсь быть. И я еще годен кое на что. Я… Я надеюсь, ты не очень недоволен моей работой в Байтане? – Мой дорогой отец, твои усилия были поистине героическими. Конечно, мы несколько разочарованы цифрами… Монсеньор Слит мне только вчера показал… – Голос звучал вполне благосклонно. – За все тридцать шесть лет твоего пребывания там у тебя меньше обращенных, чем у отца Лоулера за пять лет. Не подумай, пожалуйста, что я тебя упрекаю – это было бы слишком жестоко. Как-нибудь на досуге мы поговорим об этом обстоятельно. А пока… – начал он, и его глаза задержались на часах. – Можем ли мы что-нибудь сделать для тебя?

Он не был уверен в этом старике, приехавшем из Китая, и его беспокоил вопрос о том, можно ли ему доверить находившееся в приемной серебро. Прием был назначен на одиннадцать. Сейчас часы показывали половину первого.