Да… это, конечно, ужасно, что твой «строптивый нрав» так радует меня, но это такое чудесное противоядие против скучной набожности, с которой мне приходится сталкиваться.
Каждый думает только о себе, и жизнь других людей для него – лишь дополнительные аксессуары его собственного существования, не имеющие значения; важно лишь все, что касается его самого.
– Глин… Если я все брошу… добьюсь я успеха на этом поприще?
– Господи боже мой, Десмонд! – Глин нагнулся к нему, сдвинув брови. – Что за дурацкий вопрос? Что значит: добьешься ли ты успеха? И что такое вообще успех? Разве ты не знаешь, что в этом деле не может быть никаких гарантий, все будет зависеть только от тебя самого!
Доктор вечно заносил домой какие-нибудь болезни: один месяц корь, другой – ветрянку. Сейчас жертвой был шестилетний Томас. Коротко остриженный, пропахший карболкой, он весело сеял заразу стригущего лишая среди всего клана Таллохов.
Та слабая узда, которую налагало на него присутствие этой женщины в его жизни, уже самой своей слабостью бесила его. Он чувствовал себя еще молодым, полным сил мужчиной, жизнь сулила ему еще много наслаждений, и теперь, когда жена умерла, можно было свободно предаться им.
Он не вспоминал ничего того, что было в ней хорошего, не ценил всех ее заслуг и помнил только об одном – о ее слабости, о полном отсутствии физической привлекательности в последние годы
Может быть, тебе угодно созвать консилиум из всех докторов в городе? Они, пожалуй, сумеют найти у тебя какую-нибудь болезнь, если притащат свои ученые книги и поломают все вместе свои пустые головы! А к кому же из них ты собиралась пойти?