подумал о том, как благородно было с его стороны с такой готовностью взять на себя ответственность за последствия своей любви. Он доказывал себе, что вовсе и не желал никогда увильнуть от этой ответственности.
Из трех устрашенных зрительниц этой сцены – ничего не понимавшей девочки, матери и наполовину испуганной, наполовину злорадствующей старухи – ни одна не сказала ни слова.
Ни тени инстинктивного стремления защитить дочь не было в ее душе. Ее страх перед мужем в эти жуткие минуты был так безмерен, что она жаждала только одного – отвести от себя всякую ответственность, всякое подозрение