Цитаты из книг автора «Арчибальд Кронин»

Он поднял руку, собираясь ее ударить, размозжить ей череп одним ударом своего железного кулака, уничтожить этим ударом и беспутную дочь, и свой позор. Ему хотелось бить ее, топтать ногами, каблуками сапог, искрошить ее в сплошное кровавое месиво.

Это с ней… с ней!.. Она обвиняющим жестом указала рукой на Мэри. Ни тени инстинктивного стремления защитить дочь не было в ее душе. Ее страх перед мужем в эти жуткие минуты был так безмерен, что она жаждала только одного – отвести от себя всякую ответственность, всякое подозрение, будто она знала о грехе Мэри. Она хотела во что бы то ни стало выгородить себя.

– В чем дело? – закричал он дико. – Случилось что-нибудь с Несси? В нее ударила молния? С ней худо?

Миссис Броуди ничего не отвечала и продолжала истерически качаться, стоя на площадке. – Что такое? С ума ты спятила, что ли? – заревел ее муж. – Или гром повредил тебе мозги, что ты стоишь, как пьяная рыбная торговка? Но она все молчала, и тут у Броуди мелькнула догадка, что случилось какое-то несчастье.

Миссис Броуди вышла следом за Мэри и теперь, едва держась на ногах, стояла на верхней площадке, прижимая руки к груди и качаясь взад и вперед. Воспаленные глаза Броуди обратились на нее

Не выспавшись, он был зол, в кислом настроении, к тому же чувство порядка было в нем сильно оскорблено тем, что освященный традицией ритуал нарушен столь непозволительным образом. Раздражение его достигло последней степени, когда, задремав снова, он был разбужен падением флагштока. Ярость в нем так и кипела, и, когда он стоял без пиджака внизу, глядя на Мэри, его поднятое к ней лицо выражало злобное возмущение.

Ты должна сейчас же сознаться ему! Я не хочу за тебя отвечать! О ты, развратная девчонка

Мама, мамочка, я ничего не понимала! Я не знала, что случилось худое. А теперь мне больно! Помоги же! Мать с трудом обрела дар речи. – Какой позор! Что отец… Нет, это кошмар, я, должно быть, сплю!.. – простонала она. Она снова взвизгнула как безумная. Мэри пришла в ужас. Эти вопли замыкали ее в тесную темницу греха. Каждый из них был как вопль о ее позоре. – Ох, мама, прошу тебя, не кричи так! – умоляла Мэри, низко опустив голову. – Только замолчи, и я тебе все расскажу. – Нет! Нет! – вопила мать. – Я не стану слушать! Тебе придется говорить с отцом! Меня ты в это не впутывай! Я ничего не хочу брать на себя: ты одна виновата.

Пронзительный крик вырвался у миссис Броуди, крик раненого животного. Резче и пронзительнее, чем вой ветра за окном, он прозвучал в спальне и зловеще, как крик совы, разнесся по всему дому. Она все кричала, кричала, точно в истерическом припадке. Мэри, как слепая, ухватилась за юбку матери. – Мама, я не знала… – всхлипнула она. – Прости меня. Я не знала, что делаю. Коротким и злобным ударом миссис Броуди отшвырнула от себя Мэри. Она не могла ни слова вымолвить; дыхание хрипло, прерывисто, как в приступе удушья, вырывалось из ее груди.

глазами. Поза Мэри, ее растерянность, профиль ее незатянутой фигуры – все это задело какие-то тайные струны в памяти матери, разбудило вдруг незабываемое воспоминание о собственных родах. Внезапная мысль страшнее всякого удара молнии ярко вспыхнула в ее мозгу. Все смутно дремавшие в ней подозрения и предчувствия, в которых она не отдавала себе отчета, о которых ей страшно было и подумать, перешли в одну убийственную догадку. Зрачки ее глаз расширились, разлились в озера ужаса, и, прижимая левую руку к впалой груди, она, как пьяная, подняла правую и ткнула пальцем в Мэри.