Это случилось до моей болезни.
1993 год. Шло время, и мы с Сашей решили родить нашего общего ребенка. Но первая попытка оказалась неудачной. Я забеременела в первый раз, для меня это было ожидаемо, Александр тоже был готов стать отцом второй раз, но в жизни случаются такие потери, которые не сравнить ни с чем. Мой сын, мой мальчик, умер у меня в животе. Врачи сделали мне операцию, после нее у меня была депрессия целый месяц, это долго.
Поговорка «время лечит» на этот раз себя оправдала, но даже сейчас это событие вызывает у меня очень тяжелые воспоминания.
Через год я забеременела снова, на этот раз все шло нормально, только болел левый бок, и там же было онемение. Я тогда еще не знала, что это последствия хирургического вмешательства. Донашивать и рожать ребенка я уехала к родителям, тогда они еще жили в Средней Азии. Забрала с собой Викторию, чтобы привыкала к моему положению и к будущей сестренке или братику. Саша должен был приехать попозже.
Мои родные окружили меня такой заботой, что страх перед родами практически отсутствовал, я в этот раз была уверена, что все будет хорошо. Я ела много фруктов, было много солнца и любви со стороны родных. Это очень важно, когда тебя поддерживают и ждут вместе с тобой нового члена семьи.
Когда сделали УЗИ, я узнала, что у меня будет девочка, нормальная здоровая малышка. Я не могла дождаться родов. Мне стали часто сниться сны, как я держу дочку на руках, как целую ее, как прижимаю к себе. Но ребенок никуда не торопился, я перехаживала свой срок уже неделю, и врачи мне предложили лечь в роддом на сохранение, я отказалась, сославшись на то, что если начнется процесс, меня сразу привезут на машине, роддом находился рядом.
Вот уже пошла вторая неделя (как прошли все сроки), и в субботний день, часов в 12 дня, у меня отошли воды, начал потягивать живот, мы поехали в роддом. Там мне выделили место в предродовой палате еще с одной девочкой, которая уже начала рожать. Звали ее Аня, она была очень молоденькой, и наверное, ей было очень больно, потому что она сильно плакала. Я как могла успокаивала ее, говорила, что скоро она отмучается и все будет хорошо. Где-то через час ее увели в родовую, она родила девочку, как потом оказалось, с детским церебральным параличом.
Мои же «мучения» продолжались еще несколько часов, я ходила по палате и «мычала», кричать я считала неприличным, да и сил на это не было. Странно, но паники у меня никакой не было, была небольшая тревога, почему так долго. Я ходила по палате и приседала, когда приседала, на полу оставались капельки крови, и когда в очередной раз меня зашла проведать врач, она сказала:
«Девочка моя, да ты же рвешься, почему молчишь? Сейчас срочно на капельницу, дай послушаю ребенка!»
Послушав сердцебиение плода, она вышла из палаты, вернулась с кислородной подушкой и велела мне дышать.
Тут я уже начала волноваться очень сильно.
– Что-то не так? Скажите мне, пожалуйста, я медсестра, я все пойму!
Врач объяснила, что у меня слабая родовая деятельность, что матка не «раскрывается», и если в течение часа я не рожу сама, будет кесарево сечение.
Я лежала на первом этаже, было лето, окна максимально открыты.
Я слышала за окном крики моего брата: «Давай, сестренка, старайся, мы с тобой!» Мама тоже стояла под окнами и переживала за меня. Меня отвели в родовую и поставили капельницу, она должна была помочь. Но у меня по-прежнему ничего не получалось. Я стала молиться Пресвятой Богородице о том, чтобы все разрешилось благополучно. Не знаю, сколько еще прошло времени. Тут, в родовую влетела Тамара Никитична, заведующая роддомом, моя мама с ней очень дружила. Она подошла ко мне, все объяснила, и мы начали работать.
– Ну все, Аля, приготовься, будет немного больно, но ты потерпи, пожалуйста! – И всем своим миниатюрным телом надавила мне на живот, выше предлежания плода, и моя девочка быстро вышла из меня, ее уже «ловили» два врача, я плохо помню сам момент родов, потому что была на грани болевого шока.
– Я же сказала, что ее надо было кесарить, чего вы ждали? – обратилась к врачам Тамара Никитична. Моя дочка сначала не плакала.
– Что с ней? – спросила я.
– По шкале Апгар шесть баллов, – сказала заведующая. – Аля, все в порядке, она у тебя тоже устала, сейчас закричит.
Мою дочку помыли, почистили и положили под лампу, согреть. Она начала «попискивать». Мне приложили ее к груди, мое золотце почмокала немножко, но, видимо, у нее действительно не было сил после такого прохождения пути в жизнь, и ее унесли к другим малышам.
Мне же предстояло родить послед, который почему-то не выходил из меня.
Мама с братом кричали через окно:
– Ура, у нас есть девочка!!!
Они терпеливо стояли все это время под окнами, поздравляли меня, радовались. Я тоже радовалась, но мне было так больно, что я начала плохо соображать.
Дальше случилось то, чего никто не ожидал. Послед прирос к матке, и врачи быстро стали готовиться к операции. Замелькали инструменты, марлевые тампоны, но мне уже было все равно, главное, у меня есть дочка, честно говоря, на тот момент я была готова к самому худшему варианту, я хорошо чувствовала, что по ногам текло что-то горячее, это было кровотечение.
Дальше меня стали оперировать, мне казалось, что хирург просто по локоть погрузился в меня и пытается что-то отрезать внутри живота. Эта процедура была не из приятных, я терпела все эти боли и даже не плакала.
Я очень благодарна всем людям в белых халатах, которые спасли жизнь мне и моей дочке.
Я стала настоящей мамой, и у меня было чувство эйфории.
Я МАМА, Я МАМА!!!
Свою дочку я назвала Тиночкой, в честь моей мамы. С первых дней жизни у нее было, что называется, семь «нянек».
Моя мама, мой отец, мой брат, жена брата, Виктория и, конечно же, Александр. Тиночку обожали все, она была такая миленькая. У Тиночки было лицевое предлежание, головка была чуть вытянута, как кокосик, поэтому она была похожа на маленькую Нефертити. У нее сразу были волосы на голове, как у панка, а глазки – как спелые вишенки.
Она очень быстро стала фокусировать взгляд и очень внимательно смотрела на того, кто с ней общался. А улыбка – это не передать, такая чистая и искренняя!
Она очень любила мое молоко. Врач-педиатр сказал после проб, что молоко у меня такое питательное, что первый месяц ребенка можно кормить только молоком и добавить в рацион воды.
В то время, когда Тиночка не спала, с ней обязательно кто-то играл. Вика полюбила сестренку сразу, как только увидела. Саша не мог налюбоваться еще на одну красивую дочку.
Я могла совершенно спокойно и поспать, и поделать свои дела. Мне все здорово помогали. Иногда Тиночка не спала по ночам, тогда Александр или мой папочка гуляли с ней, чтобы я могла выспаться.
Прошло три месяца, Тиночка подросла и стала агукать в такт. Вот если ей кто-то задавал интонацию, она совершенно точно ее повторяла. У нее был хороший хватательный рефлекс, если Тиночка брала мой палец своей ручкой, то я чувствовала ее силенки. Конечно, все это меня радовало, из лекций по педиатрии я знала, каким должен быть здоровый ребенок, Тиночка опережала все показатели как минимум на месяц вперед.
Малышка пошла в десять месяцев, прямо-таки побежала. В годик она говорила очень хорошо отдельные слова и маленькие предложения. А в полтора читала маленькие стишки. И подруги, и педиатры – все говорили, что у нас очень развитая девочка. А моя мама называла ее вундеркиндом.
Я всегда хотела детей, минимум двоих. Тиночка – мое первое счастье. Я была очень горда, что родила человека. Я прекрасно понимала, Тиночка вырастет и станет взрослой личностью. Что мое воспитание напрямую отразится на дочке. Тиночка росла улыбчивым ребенком, очень любила всех смешить, чувство юмора у нее было замечательное. В то же время она была очень внимательной и с отличной памятью. Рано проявилась любовь к рисованию. В два года она рисовала, как четырехлетний ребенок.
Надо сказать, что и Александр, и я тоже неплохо рисуем.
Когда Тиночка пошла в садик в три года и проявила там свои таланты, преподаватель изобразительного искусства сказала: «Ваша девочка очень хорошо рисует, ее обязательно надо отдать в художественную школу». В общем, Бог наградил мою девочку множеством талантов.
Внешне Тиночка всегда была очень миловидная девочка. С карими, как у меня, глазами, и с русыми волосами, как у Александра. Она очень похожа на папу.
У Тиночки всегда было много друзей в детстве, преимущественно мальчики, она с ними запросто ладила, но и девочки-подружки тоже были. У нее замечательная способность дружить.
В шесть лет я отвела Тиночку в художественную школу, и хотя ей не хватало года по возрасту, ее приняли в первый класс. Тиночка оказалась трудолюбивой, она очень старалась рисовать так, как их учили. В 13-14 лет она рисовала настолько хорошо, что выигрывала районные и городские конкурсы. В старших классах у нее появилось еще одно увлечение, это театр. Она участвовала в постановках с удовольствием. Я просто поражалась, когда она все успевала! Единственное, от чего я освободила ее, это от домашних дел.
В итоге моя умница окончила художественную школу с красным дипломом, обычную школу с золотой медалью, институт с красным дипломом. Все эти годы она была и остается большой труженицей. Сейчас она востребованный художник-дизайнер. Тиночка очень добрая, любящая и заботливая дочь, сестра и внучка.
1996 год.
Мы уже два года снимали квартиру у Сашиного одноклассника.
Наша семья росла. Так получилось, что я опять забеременела.
Я не ожидала, что это случится так скоро, но будущему ребенку очень обрадовалась. Меня, конечно, очень напрягало отсутствие своего жилья, я себя успокаивала, что мы обязательно что-нибудь придумаем. Только по молодости можно так верить во все хорошее и не сомневаться в своих силах. Шли месяцы, я привыкала к мысли, что стану многодетной мамой, по факту у нас с Александром будет третий ребенок. Я сделала УЗИ, все было в порядке, врач сказал, что у нас будет девочка. Я приняла эту новость спокойно, еще одна дочка – это хорошо. Сестры всегда найдут общий язык, и будет у нас, как по Чехову «Три сестры».
Какая она будет, еще одна моя девочка? Кем она станет, когда вырастет? Я почему-то смотрела далеко вперед насчет будущего своих детей.
О проекте
О подписке
Другие проекты