Цитаты из книг автора «Антония Сьюзен Байетт»

У вас славный Матисс, – сказала она в тот, первый раз. Он взглянул недоуменно. – «Розовая обнаженная», – пояснила она. – Мне очень нравится. – А-а, картина! Я ее в магазине нашел. Она как раз в той гамме, какую я задумал. Их глаза встретились в зеркале. – Мне тоже понравилась, – продолжил он. – Такая спокойная, такая чертовски в себе уверенная, и цвет прелестный, да? Я влюбился в нее, совершенно влюбился. Висела она в магазине на Черинг-Кросс. Я пришел домой и рассказал жене, что хочу купить для салона «Обнаженную».

Или не совсем как прежде. По крайней мере, Дебби снова займется ксилографией. Сделает иллюстрации к «Книге злых фей» и «Книге добрых фей», и ее гравюры будут иметь в мире книжной иллюстрации определенный успех. У некоторых, наименее обычных, фей – надменные лица грубой лепки, как у Савы Браун, или приятно-смазанные, без возраста, как у миссис Стимпсон. А Робин? Робин знай покрикивает на миссис Стимпсон, которая развлекает его тем, что как заведенная носится по его приказам. Еще у него появился интерес к восточной мифологии, он купил несколько книг с изображениями тантрических мандал и молитвенных колес. Однажды Дебби поднимается к нему в комнату и обнаруживает на мольберте холст, непохожий на прежние. Геометричные формы, яркие краски, сложная строгая композиция: сплетение языков пламени, рук и ног – причудливое, похожее на тканье; повторяющийся мотив темного, зловеще подсвеченного лица с красными глазами и высунутым красным языком. – Это Кали-разрушительница, – с осведомленным видом поясняет миссис Стимпсон, касаясь локтя Дебби. – Это изображение Кали-разрушительницы. Несправедливо, думает Дебби, что черная богиня, ткачиха бесконечных сверкающих сетей, опростилась и стала пародией на Саву Браун. И в то же время она чувствует какую-то новую, разнузданную, дикую силу в том, как Робин обыгрывает цвета и движение. – Что-то в этом есть, – обходительно замечает миссис Стимпсон. – Ну, ведь правда же? Дебби не может не согласиться. В этом и правда что-то есть.

мягкие прикольные скульптуры миссис Браун?

– Работа обычно рождается так – на меня будто налетает вихрь из разных цветов. Мне нравится сочетать вещи, сочетать цвета. В мире столько всего существует, что я от этого в восторге. И чтоб выразить восторг, я и делаю мои работы.

штуки вроде «Маппет-шоу», и еще там галерейная хозяйка, которая недавно к нам приходила. Пап, ну пойдем посмотрим: это же офигенно!

целом будет спокойнее не рассказывать ему о миссис Браун и ее сказочном чертоге в галерее «Каллисто», «Место женщины» он не читает, а еще журнал можно спрятать, когда выйдет номер.

Материал, по ее словам, есть везде: в мусорных контейнерах, на барахолках, свалках и среди того, что остается после школьных вечеринок. Она рассказывает, что занялась своей «мягкой скульптурой»

Она уверяет, что многим обязана одному дому, где работает, – «семье художников», которые объяснили ей, как работать с цветом (нельзя сказать, чтобы ее нужно было учить: у нее потрясающее чутье на необычные эффекты и цветовые контрапункты), и расширили ее представления о том, каким может быть произведение искусств…

Сава Браун живет в муниципальной квартире в окружении своих работ, гобеленов и подушек. Ей за сорок, она наполовину гайанка, наполовину ирландка, и ее жизнь складывалась трудно. Работы Савы Браун повествуют в феминистском ключе о ежедневных мелочах нашей жизни, о скуке повседневности, но в них нет горечи и враждебности тоже нет – она просто представляет все в абсурдном, но на удивление прекрасном виде и при этом неимоверно изобретательна. Некоторые из ее стенных гобеленов с их сложной миниатюрной проработанностью заднего плана напоминают фантазии Ричарда Дадда.[112] Впрочем, есть в ее манере и нечто общее с роскошными инновациями Каффе Фассета.[113] Вместе с тем, в отличие от Ричарда Дадда, Саве Браун несвойственны безумие и одержимость – она более чем душевно здорова, а речь ее добродушна и полна забавных оборотов.

Дебби хочет оберечь Робина, но ни секунды не винит миссис Браун в том, будто она «украла» у Робина выставку. И вдруг с унижением и страхом чувствует, что сам Робин может подумать именно так.