Цитаты из книг автора «Антонина Крейн»

Вечный мотив, напоминающий о том, что есть огромная разница между тем, чтобы быть с кем-то из страха одиночества, и тем, чтобы просто любить.

что делается без ожиданий, оказывается ключевым…

Раз это всего лишь жизнь, то я вполне могу быть смелым!

И вообще, вероломство этикета в том, что изначально его якобы деликатные заветы решали, будешь ты жить или умрешь.

одно правило, которое мне не очень-то дается по жизни. Оно гласит: когда тебе плохо, важно, чтобы сначала кто-то просто разделил с тобой твои эмоции. Не пытался сразу же вытащить тебя на солнечный свет, отряхнуть и пнуть в сторону новых успехов, а спустился к тебе и вместе с тобой погрустил во тьме. Позлился. Поплакал. Повспоминал.

Так рождается любовь – из принятия. Из радушия. Из готовности услышать и понять. Из умения открыться.

Когда ты решаешься признать свою уникальность, остается только спокойная уверенность: все идет как надо. Это я. Это моя история. И в ней будет смысл, даже если я стану спотыкаться на каждом шагу. Потому что я в любом случае один такой.

если ты заведомо один такой, то тебе не нужно сравнивать себя с другими. Тебе не нужно испытывать боль и стыд оттого, что ты «хуже» или «лучше» – ведь нельзя сравнить горное озеро и крыло пересмешника. А значит, исчезает мерило, скосившее столько душ; исчезает опасная, болезненная гонка твоей гордыни за успехом – который не что иное, как социальный конструкт, призванный упрощать манипуляцию толпой…

Что ж, добро пожаловать в клуб любопытных! – Я думал, я его возглавляю! – Ага. И ни разу не полюбопытствовал, кто еще состоит в участниках и где проходят наши тайные собрания. – Я и так знаю, что исключительно в твоей голове

«Не бойся задавать ему вопросы. Ноа настолько презирает наше королевство, что ты физически не сможешь опозориться незнанием чего-либо. Скорее, он приятно поразится тому, как искренне ты интересуешься его мнением. Да и вообще, думаю, открытость и доброжелательность – сильные качества даже в случае официальных встреч. Не забивай их протоколом, ладно? Его писали трусы».