Алёна любовалась снежинками, падающими на огромных мониторах. Она снова на миг представила, как в этом году проведёт выходные в резервации отдыха, и улыбнулась. Думая о приятном, она не заметила, как очутилась у дверей своего офиса.

Разного рода производственные и офисные помещения мало чем отличались от жилых квартир: на полу здесь можно было найти чей-то грязный носок или нижнее белье, а на спинках стульев висела одежда и сушились полотенца. Довершали образ уютного общежития запахи готовящейся пищи, доносившиеся из небольшой кухоньки…

Приложив коммуникатор к считывателю, Алёна открыла дверь и оказалась в просторной комнате, разделённой перегородкой. По левую сторону в ней размещались четыре двухъярусных кровати – на случай, если весь офис решит заночевать на работе и повкалывать сверхурочно. Там же, в левой части жилого блока, приткнулась небольшая кухонька, где любой желающий мог перекусить, не отходя от рабочего места, и комнаты личной гигиены. В правой же части офиса оформление было строго выдержано в синих тонах компании, занимающейся производством, транспортировкой и продажей кислорода. Перед посетителями в деловой части офиса представал небольшой фонтанчик и растущая в кадках подле него пожухлая декоративная зелень, за ними виднелись хаотично расставленные восемь рабочих столов.

Навстречу Алёне вышел заспанный Максим – человек, живущий в офисе, дабы экономить на чём только можно, начиная от туалетной бумаги и горячей воды, заканчивая воздухом и едой. Те, кто ночевал на работе, оставаясь сверхурочно, заполняли табель, где указывали время, затраченное на труд, какой объём работы планировали выполнить и конечный результат. В других графах записывалось, что они ели на завтрак, обед и ужин, как планируют провести ежедневное личное время и тому подобное. Были и графы, где нужно было отмечать, сколько раз ты ходил по нужде и чем при этом пользовался. Как бы это ни казалось смешно, но где-то существовал целый статистический отдел, анализирующий всю эту информацию и готовящий на её основании выводы о результативности работы, общем состоянии подчинённых и множество других отчётов непонятного предназначения.

Максим кивнул в знак приветствия и прошёл на кухню. Алёна проследовала за ним и, пнув под кровать чей-то носок, остановилась у кофемашины. Аппарат загудел, жилую зону окутал аромат кофе.

Максим нарезал хлеб, уложил на него несколько кусков сыра и принялся с чавканьем жевать бутерброд.

– Очень ты много кофе пьёшь, – обратился он к Алене.

Девушка вздёрнула бровь.

– Уж кто бы говорил! Переживаешь, что тебе не останется? – Алёна улыбнулась.

– Да нет, за твоё здоровье переживаю.

– Это что, подкат? Сперва научись убирать свои носки, разбросанные по всему офису, и есть, не чавкая и сидя за столом!

Этими словами Алёна выразила общее мнение всех работников офиса, но Максима её слова не задели.

– Напрасно ты так, была бы добрее, я бы тебе подарок приготовил.

– Неужто уволишься?! – съязвила девушка и рассмеялась.

– Сама пошутила, сама посмеялась, – буркнул Максим и исчез в туалете.

Алёна допила кофе и направилась к рабочему месту.

Уселась за стол, заваленный кучей бумаг, и включилась в обработку счетов.

Глава 4

Бумажная работа обычно мало интересна и немногим приносит удовольствие, особенно если она заключается в заполнении и перекладывании с места на место различных бланков и документов. Но и её кому-то приходится выполнять. Зарывшись с головой в расчёты, Алёна зачастую не замечала, как пролетал трудовой день. Всё повторялось по заведённому шаблону: обратная дорога домой, недолгий беспокойный сон и снова утро, душ, поездка на работу…

И, наверное, «день сурка» мог бы длиться до бесконечности, если бы не событие, в корне изменившее жизнь девушки.

Наконец-то настал день, когда все заложенные порядки отметались: сегодня ей можно было не повиноваться экранному рассвету, старательно проецируемому на оконные панели, и даже ставший родным коммуникатор отправился в полёт в дальний угол комнаты, когда попытался вывести девушку из мира сновидений своим мерзким механическим голосом. Алёна впервые за долгое время проснулась по-настоящему выспавшейся, сегодня ночью ничего не мешало её сну.

Сладко потянувшись на кровати, Алёна вспомнила приятные сновидения, закусила от удовольствия губу и по привычке пошарила рукой по краю кровати в поисках телефона. Вспомнив его новое место нахождения, девушка поднялась и, подобрав с пола коммуникатор, взглянула на экран и обомлела: от его центра в стороны расходились паутинки разбитого стекла.

Внезапный страх холодной волной прошёл по телу. Телефон выключился, экран ничего не проецировал, что делать в такой ситуации?!

Она не знала.

Присев на кровать, она просто сидела и молча глядела на разбитое экранное стекло.

– Столько всего изобрели, а стекло усилить – ума не хватило, – проговорила Алёна и, с трудом сдерживая слёзы, нажала на пульт телевизора. Снизу высветилось экранное время – десять пятьдесят пять. Это означало, что через пять минут она должна стоять собранной у лифта! Автобус в резервацию отходил ровно в одиннадцать. Алёна заметалась по комнате, вытащила сумку, начала бросать в неё какие-то вещи. А ведь ещё надо умыться, накраситься, одеться! Один из самых долгожданных дней в её жизни грозил стать самым большим разочарованием!

Такого с ней никогда не случалось.

А время на экранных часах уже без двух минут одиннадцать!

Одной рукой Алёна чистила зубы, другой пыталась натянуть штаны, изворачиваясь всем телом, но всё шло не так… «Кажется, я поправилась за ночь», – мелькнуло у неё в голове. Настроение было – всё бросить к чертям и усесться на пол! Что она и сделала, услышав начало одиннадцатичасовой программы новостей.

Всё пропало.

Слёзы хлынули ручьями. Проплакавшись, девушка разделась, приняла душ, выпила крепкий кофе, собрала сумку и направилась к лифту.

Коридоры были абсолютно пусты.

Алёна уж и не помнила, когда видела подобное. Ей показалось, что она осталась во всём улее одна. Это пугало, но не могло и не радовать. Было что-то в этой тишине загадочное и привлекательное. Она нарушила привычный порядок, впервые за свою жизнь действовала не по инструкции!

Где-то хлопнула дверь и, подпрыгнув от испуга, Алёна прибавила шаг. Она прекрасно понимала, что уже опоздала везде, где только можно, но всё равно нужно было попытаться что-то сделать!

Подойдя к стойке раздачи воздуха, Алёна вежливо поздоровалась с вяжущей на спицах дежурной и приложила коммуникатор к считывателю. В глазах дежурной отчётливо читался сбой в программе.

– Ваш автобус уже отбыл.

– Что же мне, идти пешком? – с улыбкой проговорила девушка.

– Вряд ли это возможно, – ответила дежурная и задумалась. – Не уверена, что могу заправить ваш противогаз до резервации. Да и вряд ли вам хватит воздуха на такое расстояние, даже если вам позволят это сделать. Почему вы опоздали?

Скорчив расстроенную гримасу, Алёна выложила на стол разбитый коммуникатор.

Дежурная сочувственно покачала головой.

– Что же мне делать? – жалобно промолвила девушка. На глаза снова наворачивались слёзы. Этому искусству Алёна обучилась давно, ещё когда ходила в школу и детский сад, слезами она часто добивалась желаемого и могла выдавить слёзы по мере необходимости.

К счастью, на дежурную этот фокус подействовал, женщина уже набирала чей-то номер.

Разговор был кратким. Дежурная сказала: «У нас опоздавшая в резервацию отдыха» и продиктовала номер личной карты девушки. Кинув Алёне: «Ожидай, за тобой сейчас придут», она достала из шкафчика похожий на сферу противогаз и положила его на стол. Потом достала второй и, заправив, положила рядом.

Ждала Алёна недолго. Вскоре появился дежурный в форме цвета хаки. Подойдя к Алёне, он осмотрел её коммуникатор и, ни о чём не спрашивая, вручил ей противогаз.

– Надевай и следуй за мной, – скомандовал он.

Они прошли коридорами, миновали несколько массивных кодовых дверей и вошли в другой лифт, спускающийся гораздо медленнее пассажирского, отчего Алёне показалось, что опустились они куда глубже обычного. Двери лифта распахнулись и вместо привычного марева перед их глазами предстала освещённая подземная парковка с несколькими десятками легковых автомобилей. Они уселись в одну из машин.

– Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, – властным тоном бросил дежурный и что-то переключил на тумблере, расположенном на шлеме Алёны.

– Открывай, – снова приказал всё тот же голос.

Алёна повиновалась. Они мчались, разрезая светом фар плотно окутывавшее их марево.

Машина преодолела несколько виражей и, включив проблесковые маячки, значительно ускорилась.

Набравшись решительности, Алёна попыталась завязать беседу. Но дежурный никак не реагировал.

Алёна тихонько постучала его по плечу.

Парень повернулся и щёлкнул переключателем на шлеме Алёны.

– Прости, связь была выключена.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Алёна.

– Я везу тебя в резервацию отдыха, но другой дорогой. Та, которую ты знаешь, предназначена для автобусов, легковым автомобилям по ней ездить категорически запрещено! Он глянул на неё через плечо и спросил:

– Первый раз, наверное, едешь на легковой машине?

Алёна хотела что-то ответить, но тут фары выхватили из тумана странную неясную фигуру, и девушка вскрикнула от испуга.

Дежурный резко дёрнул руль вправо, пытаясь уйти от столкновения, и остановил машину на обочине.

Приказав Алёне не двигаться, он выпрыгнул из автомобиля.

Неясная фигура вскоре обрела очертания человека. Он приблизился к дежурному, что-то быстро говоря и показывая куда-то в сторону.

– Пошли со мной, требуется наша помощь, – отрывисто проговорил дежурный, открывая пассажирскую дверь машины.

Алёна повиновалась. Они спустились с обочины. Впереди, в кустарнике, виднелась недавно прорубленная просека и озаряющие мрак отблески. Незнакомец прибавил шаг. Алёна осторожно наступала на свежесрезанные ветки, боясь провалиться в густое зелёное месиво. Когда она подняла голову, то увидела впереди перевёрнутый патрульный автомобиль.

Человек подошёл к водительской двери. Дежурный нагнулся и заглянул через разбитое стекло в салон машины.

В тот же миг сзади его ударили палкой.

Дежурный вскрикнул. подался назад – и получил ещё несколько быстрых ударов по голове!

Он обмяк и упал.

Алёна попятилась и бросилась бежать к стоящему на обочине автомобилю, но провалилась в зелёное месиво и упала, тщетно пытаясь освободить ступню, застрявшую в обилии молодой поросли.

С третий попытки ей всё же удалось вытащить ногу, но ботинок остался где-то в чреве поваленного кустарника. Алёна взглянула вверх…

И почувствовала сильный удар.

Ей показалось, что шлем раскололся.

В голове раздавался глухой шум, будто кто-то шарахнул по пустому металлическому ведру. Перед глазами поплыли разноцветные огоньки, и девушка потеряла сознание.

Глава 5

Придя в себя, Алёна поначалу не могла понять, закрыты у неё глаза или открыты. Ей показалось, что она потеряла зрение. Вокруг вроде бы была ночь. Дышалось трудно, но вскоре разум подсказал, что ей на голову кто-то надел что-то из плотной материи. Девушка сглотнула слюну и, разлепив ссохшиеся губы, хотела закричать, но воздух просто вышел изо рта, не издав ни малейшего звука. Алёна попыталась пошевелить затёкшими конечностями, но они не поддавались. Она с силой вытянула ноги, во что-то упёрлась…

Послышался невнятный стон. Она повторила попытку, стон раздался отчётливее.

– Какого чёрта ты делаешь, мне же больно, – простонал мужской голос.

Алёна ничего не ответила.

– Ты можешь освободить руки? – голос показался ей знакомым. – Эй, ты чего не отвечаешь?

– Нет, не могу… кажется, они связаны, – отчаявшись освободиться, проговорила Алёна. – Мы с вами знакомы?

– Если это можно назвать знакомством, то да. Я вёз тебя в резервацию отдыха.

– Вы знаете, где мы находимся?

– Не засоряй лишними размышлениями мозг, нам нужно освободиться и бежать!

– А если не получится? – едва сдерживая слёзы, проговорила Алёна.

– Тогда расскажи им всю правду. И не вздумай врать! Я слышал, у них есть какой-то прибор, они направляют его на тебя при допросе и следят за показаниями на дисплее. Если он покажет, что ты врёшь, шансы остаться в живых ничтожно малы. Говори только правду и ничего кроме правды, какой бы нелепой она ни казалась!