Читать книгу «Профессия – первая леди» онлайн полностью📖 — Антона Леонтьева — MyBook.
image

Надежда Сергиевна Бунич
4 – 6 сентября

– Огнедар, я не верю! Не верю! И можешь не потчевать меня детальными отчетами с места происшествия. Я не хочу ничего знать!

Надежда Сергиевна Бунич, супруга президента Герцословакии, отшвырнула от себя папку с бумагами. Листы, кружась, приземлились на ковер. Ее собеседник, директор КГБ генерал-майор Огнедар Сувор, ничего не ответил и принялся собирать разлетевшийся отчет.

Не выдержав, Надежда Сергиевна подошла к нему и помогла навести порядок. Она уже раскаивалась, что позволила себе сиюминутную вспышку ярости. Огнедар выполнял то, что было ему поручено Гремиславом. Он – старый и надежный друг.

– Надежда Сергиевна, не беспокойтесь, я сам, – сказал Сувор. С тех пор как его старый друг Гремислав Бунич стал президентом, он именовал его и Надежду на «вы» и по имени-отчеству.

– Огнедар, оставь это! – воскликнула Надежда Бунич.

Сувор повиновался. Он давно знал, что жена Гремислава подвержена резким переменам настроения и может в секунду превратиться из улыбчивой вальяжной дамы в желчную язвительную насмешницу. Жизнь научила Огнедара спокойно относиться к выходкам тех, кому он подчиняется. Гремислав Гремиславович никогда не повышает голос, если он не согласен с доводами собеседника или недоволен его поступками, то становится безупречно вежливым, взглядом пробирает тебя до мозга костей, а хорошо интонированные тихим мягким голосом его слова заставляют потеть, заикаться и чувствовать себя двоечником на приеме у директора. Гремислав редко дает волю чувствам, причем только в кругу тех, кому доверяет.

– Прошу, садись, – жена президента указала директору КГБ на кресло. – Гремислав намеренно возложил на тебя эту миссию, а сам уехал с недельным визитом в Китай?

Сувор усмехнулся. Надежде нельзя отказать в проницательности. В этой красивой светловолосой женщине таилась масса энергии.

Надежда Бунич, в свою очередь, изучающе смотрела на директора КГБ. Огнедар Браниполкович Сувор, высокий, осанистый мужчина с шапкой седеющих волос, был одним из тех, кто входил в «ближайший круг» ее мужа. Поэтому Гремислав и выбрал его на эту роль, не пожелав сам донести до нее неприятную новость.

И если бы одну! Огнедар предоставил ей отчет, в котором утверждалось, что в Подэкарестье на даче писательницы Серафимы Гиппиус обнаружили тело ее сестры Татианы, пропавшей в ночь с 30 на 31 июля 1982 года. Сама Надежда давно смирилась с тем, что Таня стала жертвой преступления, хотя родители до самой смерти надеялись на чудо, внушая себе, что их старшая дочь вот-вот вернется живой и невредимой.

Надежда Сергиевна настояла на том, чтобы ей предоставили возможность взглянуть на цветные фотографии. Боже, это в самом деле Татиана! Ее сложно узнать, но это – она! Красавица с льняными волосами и зелеными глазами, которая считалась самой симпатичной студенткой на курсе и отвергала одного ухажера за другим, превратилась в страшную мумию с коричневой кожей и раскрытым в немом крике ртом.

Эксперты объяснили, что под воздействием влажной среды и постоянно низких температур (тело было найдено на дне десятиметрового колодца) произошла естественная консервация, которая предотвратила неминуемый распад тканей. Иначе бы от Тани остались только кости…

– Я хочу ее видеть, – сказала Надежда.

Сувор, пряча глаза, ответил:

– Это невозможно. Гремислав Гремиславович распорядился…

– Мне все равно, как распорядился Гремислав Гремиславович! – повысила голос Бунич. – Это моя сестра, и я хочу видеть ее. Где вы держите ее тело?

– Гремислав Гремиславович распорядился кремировать останки, что и было сделано два дня назад по завершении всех необходимых процедур, – ответил директор КГБ.

Надежда Сергиевна шумно вздохнула. Гремислав целую неделю знал о том, что тело Тани нашлось, и в итоге велел его кремировать, поручил сообщить ей об этом Огнедару, а сам улетел на неделю за границу! Как это на него похоже – заставить других выполнять все по собственному плану, а самому находиться в стороне и незримо всем руководить.

– Так, – медленно и подозрительно спокойно произнесла Надежда. Она поняла, что не стоит вымещать обиду и негодование на Огнедаре. Не мог же он ослушаться своего непосредственного шефа, президента страны? Не мог.

Надежда представила, что она скажет Гремиславу, когда тот вернется в Экарест. Что она скажет…

Гремислав все рассчитал – к моменту его возвращения ее гнев пройдет, эмоции улягутся. И даже если она на повышенных тонах и будет требовать от него объяснений, то он, как водится, выслушает ее, пока поток упреков не иссякнет и ей самой не станет стыдно за свою истерику, затем спокойным тоном логично и убедительно объяснит ей, что другого выхода не было, и она, как всегда, поймет, что это так! Даже если сделает вид, что не согласна, по прищуру его сапфирово-синих глаз она поймет, что Гремислав знает: жена признала свое поражение, он заставил ее согласиться с собой. Гремислав обладает удивительным качеством убедить любого в своей правоте: ему не нужно повышать голос или оказывать давление – после десяти минут беседы с ним оппонент, к своему ужасу, вдруг понимает, что аргументы Бунича весомее и то, о чем он говорит, единственно правильное решение. Она много раз испытывала на себе этот его дар убеждения, видела, как Гремислав в считаные минуты разрешает конфликтную и казавшуюся безвыходной ситуацию. Противник, невольно соглашаясь с Гремиславом, не испытывает горького чувства поражения, а, наоборот, сам перенимает буническую уверенность и делает так, как того хочет Гремислав.

Иногда эта магия сапфировых глаз и макиавеллиевской полуулыбки Гремислава вызывала у нее слезы любви и восторга, иногда – ненависть и отторжение.

– Значит, муж велел кремировать тело моей сестры, даже не удосужившись поставить меня в известность? – Надежда почувствовала, что запал прошел. Ей хотелось одного – остаться одной. Не хватало еще заплакать в присутствии Сувора. Он, конечно, сделает вид, что ничего не заметил, но Гремислав потом как-нибудь вскользь заметит, что высшие лица государства не имеют права показывать свою слабость.

Гремислав! Ее муж. Отец ее детей. Человек, с которым она вместе больше двадцати лет. Она знает его лучше, чем кто-либо другой, хотя в последнее время у нее возникает странное чувство, что Гремислав ей совершенно чужой.

Сувор промолчал. Надежда Сергиевна сменила тему:

– Оставим это. Вернемся к Сергию. Что это за бред о его причастности к… к… к гибели той девушки, как ее, Маши… Фамилию не помню!

На самом деле Бунич прекрасно помнила и имя – Драга, и фамилию – Ковтун. Верткая особа, которая блистала до недавнего времени в столичном бомонде. Ее мамочка, Людослава Ковтун, строит из себя пламенную демократку, ей осталось только во всеуслышанье заявить, что ее дедушка сражался на баррикадах во время всех четырех французских революций. А о своем прошлом второго секретаря Иоаннградского горисполкома она теперь не вспоминает, как и о диссертации на тему «Вклад Л.И. Дрежневца в разрядку мировой напряженности на Балканах». Защитила ее в то время, когда герцословацкие танки утюжили взбунтовавшуюся провинцию Белохолмию и наши солдаты гибли, защищая непонятные им геополитические интересы. Теперь Людослава – лидер одной из наиболее многочисленных партий, ездит раз в месяц в Страсбург, где ее встречают овациями, дружит с американскими сенаторами, которым жалуется на «тиранию президента Бунича» и его политику, направленную на «возрождение полицейского государства».

Дочка же прожигает жизнь, меняет любовников и посмела с задранной юбкой позировать под ручку с Сережей. Вообще-то он держал ее за талию… Это уж слишком! Гремислав был крайне недоволен, Сергий же, как обычно, заявил, что он уже совершеннолетний и с кем хочет, с тем встречается и фотографируется.

Надежда Сергиевна не без основания винила во всем злокозненный ум Людославы Ковтун – та, несмотря на свои незыблемые демократические идеалы, готова была породниться с Буничами. Или устроить скандал в не подконтрольной официальному Экаресту желтой прессе и столичной тусовке, намекая на «контакты третьего рода» между ее дочуркой и сыном самого ГГБ.

Сувор осторожно ответил:

– Мне бы тоже очень хотелось, Надежда Сергиевна, чтобы версия о причастности вашего сына к смерти Драгостеи Ковтун оказалась бредом. Я уже разговаривал по этому поводу с Гремиславом Гремиславовичем…

Он уже разговаривал! Конечно, сначала вердикт выносит Гремислав, и только потом ее ставят в известность, когда все решено и изменить ничего нельзя!

– …и он проявил особую озабоченность в отношении этого дела. Беспокоиться не стоит, имя Сергия Бунича не будет упоминаться ни в каком контексте в связи с убийством Драгостеи Ковтун. Гремислав Гремиславович принял верное решение с заграничной стажировкой Сергия.

Ах, Гремислав уже принял решение? Надежда Сергиевна снова почувствовала обиду на мужа. Он решил спровадить Сережу за границу и даже не посовещался с ней. Пускай он президент и отец, но ведь Сергий – и ее сын.

– СМИ находятся под нашим контролем, полное замалчивание темы было невозможно, однако сообщения прошли в первую очередь в Интернете – но кто в Герцословакии черпает новости из Интернета? – и в колонках светских сплетен бульварных газет. Сергий Бунич не упоминается в них ни разу. Можете быть спокойны, Надежда Сергиевна!

Бунич поморщилась. Сувор уверен, что ее занимают отголоски возможного скандала вокруг их семьи. «Можете быть спокойны!» Как она, мать, может быть спокойна, когда ее сына подозревают в причастности к убийству? И почему Сергий не пошел в Ольгу – девочка на редкость разумная, целеустремленная, вдумчивая. Ему же подавай веселую жизнь, сплошные развлечения, новых подружек. С насмешкой относится к отцу, постоянно пытается спорить с Гремиславом по политическим вопросам.

Стало быть, Гремислав прав? И длительная заграничная стажировка, желательно даже не в Европе, где журналисты как с цепи сорвались и исходят желчью при каждом упоминании Гремислава Бунича, а в Северной Америке или Австралии. Или в Южной Африке.

– Огнедар, – сказала Надежда, чувствуя себя разбитой. – Расскажи мне… Об уликах. Почему следствие решило, что Сережа… имеет… к этому… всему… ну, ты понимаешь… отношение?

Вопрос дался ей нелегко. Директор КГБ был готов к такому вопросу. Президент сам продиктовал ему, что он должен ответить его жене, если та спросит об уликах и причастности Сергия к смерти Драги Ковтун.

– Мы исходим из того, что Сергий попал в плохую компанию, кто-то захотел подставить его: политические противники или иностранцы. У нас есть нож с отпечатками пальцев вашего сына, этот нож – орудие убийства. Но расположение отпечатков дает возможность говорить о том, что Сергий, скорее всего, случайно прикоснулся к ножу, а не использовал его в целях умерщвления.

В целях умерщвления! Что за ужасные слова!

– Гремислав Гремиславович прав, Сергию нужно сменить обстановку и уехать из страны. Я уверен, что ваш сын не причастен к смерти Драгостеи Ковтун, но именно поэтому ему и надо соблюдать осторожность.

Сувор был убедителен до такой степени, что Надежде захотелось спросить – верит ли директор КГБ в то, о чем так доказательно вещает? Если дело было только в грязной интриге, то Гремислав не стал бы спускать его на тормозах. Гремислав же приказал Сергию сидеть в экарестской квартире и даже приставил к нему двух охранников, чтобы те контролировали каждый шаг молодого человека.

– Значит, вы оба уверены, что мой сын… Огнедар, у меня больше нет к тебе вопросов!

Это означало, что высочайшая аудиенция окончена. Директор КГБ был рад – задание, возложенное на него президентом, выполнено. Попрощавшись, он ушел. Надежда Сергиевна осталась в одиночестве.

Так всегда! Когда ей требуется совет или поддержка Гремислава, того рядом нет. С тех пор как он подался в большую политику, он разительно изменился. Она редко видит его, иногда целый день проходит без мужа.

Когда он был назначен премьер-министром, она с ужасом подумала, что через несколько месяцев последует позорная опала. Она не верила заверениям тогдашнего президента, что он определился с преемником – якобы им станет Гремислав. Президент каждого из своих с калейдоскопической быстротой сменяющихся премьеров прочил в преемники и наследники.

Через несколько месяцев и в самом деле произошло событие, которое полностью изменило их жизнь. В канун Нового года старый и больной президент объявил о своей отставке, и Гремислав автоматически стал исполняющим обязанности.

О том, что ему предстоит занять президентское кресло, Гремислав узнал после парламентских выборов, победу на которых одержала пропрезидентская партия.

Тогда-то старый президент и решил, что настала пора ошарашить весь мир новой и самой загогулистой из своих «загогулин». Гремислав упомянул ей о разговоре со своим патроном всего за несколько часов до официальной отставки своего предшественника.

– Надя, Благояр Никлотович уходит в отставку, я становлюсь исполняющим обязанности.

– Что? – она не могла поверить словам Гремислава. Ей показалось, что это дурная шутка.

Гремислав не стал вдаваться в подробности. Он никогда этого не делает, не посвящает даже самых близких в свои планы. Если и говорит, то непосредственно перед тем, как этот план приведет в исполнение. Но ведь она его жена!

– Так надо, – добавил он тогда после короткой паузы. – Решение уже принято.

– Но почему ты? – вырвалось у Надежды. Не то чтобы она не верила в способность мужа занять самый высший пост в государстве, но… Но почему именно он?

Он ничего не ответил, только сверкнул глазами, и Надежда внезапно поняла, что Гремислав не мучается подобными сомнениями. Он достаточно часто говорил о том, что нужно изменить в стране, но это казалось ей фантазиями, несбыточными мечтами – будучи даже премьером, муж не обладал всей полнотой власти и не мог изменить сложившуюся систему.

И вот – президент! Это значит, что он получит всю полноту власти. И его слова воплотятся в дело. Скоро он будет принадлежать к сильным мира сего. А она, кем станет она? Надежде сделалось страшно. С одной стороны, она страстно желала, чтобы Гремислав стал президентом. Он, как никто другой, достоин этого. Но с другой…

После его внезапного назначения на пост директора КГБ, а потом и главой правительства ей пришлось забыть всех подруг. Когда она появлялась на приемах, то замечала оценивающие завистливые взгляды. Гремислав находился на вершине властной пирамиды, и их окружало одиночество. Их?

Одинока была она! Ольга училась в Швейцарии, Сергий настоял на том, чтобы переехать в отдельную квартиру – его Надежда Сергиевна видела несколько раз в месяц.

Надежда долго плакала, когда смотрела обращение Гремислава в качестве исполняющего обязанности президента к герцословацкому народу. Спокойная жизнь закончилась и, как раньше, уже не будет никогда. О, и зачем он согласился! Новый год они встретили в вертолете, который нес их к дислоцированным в непокорной Белохолмии федеральным войскам. Так захотел Гремислав. И его советники по имиджу. Через два с половиной месяца предстояли всенародные выборы президента, и Гремислав был одним из тридцати восьми претендентов.