Глава 2

Так прошло больше месяца. Обо мне все окончательно забыли, а если и вспоминали, то скорее всего не по имени или фамилии, а «как косноязычную ведущую, которую Софья Безенчук смела, как слон содержимое посудной лавки».

Вот как думали обо мне пользователи Интернета. Вот как думали обо мне друзья, знакомые и приятели, теперь уже бывшие. И даже соседи в элитном жилом комплексе «Смарагд», где у меня имелась скромная трехкомнатная квартирка, косились как-то неприязненно. Или мне это только мерещилось?

Вначале я думала, что продюсеры просто не могут найти номер моего телефона, потому и не звонят. Затем, на второй неделе моего добровольного заточения, до меня дошло – звонков не будет! Наверняка постарались Безенчук-мама и Безенчук-дочка! Они не просто лишили меня работы, но и позаботились о том, чтобы никто не предложил мне вакансию.

«Культовая личность» по-прежнему выходила в эфир пять раз в неделю – только без меня. Новая ведущая, которую, кстати, тоже звали Катей, совсем, к моему возмущению, неплохо справлялась с возложенными на нее обязанностями. Значит, как говаривал вождь всех времен и народов, незаменимых у нас нет?

Поэтому к концу третьей недели, я сама начала проявлять активность – позвонила одному, другому человечку, намекнула, что свободна, как комета Хейла-Боппа, навела разговор на новые проекты и…

И ото всех получила отказ. Никому я, Катя Саматоха, оказалась не нужна! После семнадцатого отказа один из сердобольных продюсеров, сжалившись надо мной, просветил почему.

– Катя, понимаешь. Зачем мне, к примеру, рисковать своей шкурой ради тебя и навлекать на себя гнев Софки и ее мамани-сенаторши? Они при каждом удобном и неудобном случае поминают тебя нецензурным словцом. И все знают – если кто-то решит помочь тебе, то станет их новой жертвой. А терять место из-за тебя, извини, не хочется. Не такая уж ты «звезда»!

И что мне оставалось? Только окончательно впасть в депрессию! К тому времени я получила официальное уведомление от руководства телерадиокомпании – меня уволили. Причина – неэтичное и непрофессиональные поведение в прямом эфире.

В мыслях я рисовала картинки ужасной мести – подстерегу Безенчучку в переулке (хотя по переулкам Софья не шатается, а все ездит на шикарных иностранных авто ручной сборки) и исполосую ей лицо бритвой для ног. Или плесну в ее лошадиную мордочку серной кислотой. А мамашу-сенаторшу закажу киллеру, но предварительно разрушу ей репутацию, доказав, что мадам Безенчук берет взятки. Хотя, собственно, этим репутацию нынче не разрушишь, а скорее, укрепишь…

К тому же киллеру надо платить в свободно конвертируемой валюте, причем наверняка весь гонорар сразу, еще до выполнения задания. А денег у меня не было! Имелись какие-то запасы, но они катастрофически быстро подходили к концу. А что потом? Хорошо хоть, квартира имеется – ее можно продать, купить в умирающей деревне деревянную избушку и, переехав в провинцию, жить там припеваючи до скончанья дней своих…

Только подобный вариант меня решительно не устраивал. Так что убить сенаторшу и изуродовать ее дочку не получится. А жаль, жаль… Поэтому я приняла иное решение и оповестила общественность о том, что готова принести Софье свои извинения.

Как же низко я пала! Но что поделать, жить захочется – и не так, как говорится, раскорячишься. Тем более, что я хотела сделать из публичного извинения – желательно, в прямом эфире – шоу экстра-класса. Так извиниться, чтобы всем стало окончательно ясно: Софья – дура, каких еще свет не видывал. В общем, поступить подобно Галилею. Тот ведь признал перед инквизицией, грозившей сжечь его на костре, если он не откажется от еретических воззрений, что был не прав. Мудрый старче покаялся на коленях, а потом, вставая, отряхнулся и громко произнес: «Как же здесь, однако, грязно!» И его фраза вошла в историю! А кто вспомнит сейчас о гонителях великого астронома? Так и я, формально принося извинения мерзкой пигалице, распну ее на глазах ее же почитателей. О, я смогу! Я заготовлю такую потрясающую речь, так отрепетирую…

Плохо только, что Софья не отреагировала на мой призыв, и второй части дуэли не последовало. Она просто проигнорировала меня, отправившись со своим дружком, тем самым, что предлагал мне сделать «это» с ним «по-быстрому», куда-то за границу, то ли в рай миллионеров Монте-Карло, то ли в на остров миллиардеров Сент-Барт.

В общем, мои попытки влиться в струю и вернуться в строй завершились полным провалом. Правда, был один звонок, однако, подозреваю, его срежиссировала все та же ведьмочка Софья – гнусавый голос, представившись бренд-менеджером фармацевтической фирмы с труднопроизносимым названием, предложил мне стать лицом их новой рекламной кампании. Я, почуяв солидный гонорар, тотчас согласилась. И только потом поинтересовалась, что же мне надлежит рекламировать. Как оказалось, новомодное средство от поноса. Впрочем, заявил гнусавый голос, имеются еще на выбор чудодейственный спрей от лобковых вшей и суперсредство от ленточных глистов.

Слишком поздно осознав, что странный звонок – еще одна попытка унизить меня, я положила трубку. А тем же вечером моя беседа с подставным бренд-менеджером уже курсировала в Интернете, ее загрузили никак не меньше полумиллиона человек…

Если кто и получил с этого навар, то не я. Софья снова наставила мне нос! Как же мне хотелось удушить самозваную помпадуршу, а лучше – медленно разрезать на кусочки и заставить саму съесть собственную плоть… О, если бы у меня был талант Ганнибала Лектера, я бы показала Безенчучке, в каких укромных частях ее организма раки зимуют!

Но у меня ничего не было, кроме головной боли, немытых волос и стремительно тающих сбережений. Если так и дальше пойдет, то мне не по карману станет жить в элитной квартире на тридцать шестом этаже с видом на Москва-реку. Что же делать? Что такого я натворила в прошлой жизни, за что мне приходится столь страшно расплачиваться в этой?

Звонок, разительно изменивший мою жизнь, вырвал меня из объятий Морфея – я, приняв немного рябиновой настойки для успокоения расшатанных нервов, прикорнула на кушетке. Снилась какая-то ерунда: змеи, пауки и отчего-то крокодилы. Я как дипломированный психолог объяснила бы подобные видения влиянием стресса на работу моего подсознания.

Правая нога у меня затекла, во рту чувствовался металлический привкус, хотелось пи-пи. Я проковыляла к телефону, схватила трубку и рявкнула весьма нелюбезно:

– Кати Саматохи нет! Она вчера умерла и находится сейчас на пути в рай!

– Гм, – произнес озадаченно мужской голос, показавшийся мне смутно знакомым, – тогда ничего поделать нельзя. А мы хотели предложить ей участие в телевизионном проекте…

Снова злая шутка или чистая правда? Попытка очернить меня или подарок небес? Не заслуживающая внимания ерунда или мой последний шанс?

– А-а… Ну вы, того… Кто говорит? – строго заметила я. – Меня снова записывают на диктофон, чтобы затем сделать посмешищем всего Интернета?

– А вы кто такая? – поинтересовался голос. – Если госпожа Саматоха умерла и находится на пути в рай, то что вы делаете в ее квартире?

Пришлось дать задний ход и объяснить, что я еще жива. Звонивший оказался шоуменом Дмитрием Виллисом, потому-то голос и показался мне смутно знакомым. Дима был живым воплощением удачи, звездным мальчиком и одним из самых известных ведущих в нашей стране. Впрочем, в последние годы он занимался еще и продюсированием новых проектов.

О новом проекте Димы Виллиса и шла речь. Я, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя все нарастающий зов природы, внимала сладким речам Димы. Он не из тех, кто станет идти на поводу у Софьи или ее мамани. И если он мне позвонил, значит, таково его собственное решение, и он вовсе не желает подставить меня.

И все же, это надо произнести с чувством, с толком, с расстановкой: «Дима Виллис позвонил мне, чтобы предложить участие в своем новом телевизионном проекте». Нет, есть все-таки на свете высшая справедливость, кармическая сущность и космический баланс! Вот он, хвост Жар-птицы, и я должна непременно ухватиться за него!

Поэтому, естественно, долго ломаться я не стала – на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Мне уже мерещилось, что я стану ведущей какой-либо новой программы на Первом канале, что мое лицо станет известно всей стране, что я окажусь в серьезной передаче, например в субботнем гламур-шоу…

Глава 3

Все оказалось гораздо прозаичнее – работа временная, мне предлагалось заседать в жюри. Что же, лучше, чем ничего! Правда, программа была не совсем в моем вкусе – новый проект Димы назывался «Война магов». Лично я такую чепухрень никогда бы и под страхом смертной казни смотреть не стала. Виллис был продюсером этого шоу для не особо друживших с головой, вел же его какой-то кривляка.

Суть «Войны магов» заключалась в следующем: публике презентовали десятерых то ли экстрасенсов, то ли жуликов, каждый из которых якобы обладал неким сверхъестественным даром. Один, скажем, умел предсказывать будущее, другой заглядывал в прошлое, третий разговаривал с потусторонним миром, а четвертый заряжал воду энергией или сводил усилием воли бородавки. И раз за разом кто-то из «колдунов» покидал программу, а именно тот участник действа, который набрал меньше всего голосов публики, призванной посылать СМС или набирать заветный номер (небесплатный, вне всяких сомнений).

Чтобы дополнительно развлечь зрителей, на каждое шоу (выходила сия программа раз в неделю, по воскресеньям, к тому же в прямом эфире, что якобы исключало возможность манипуляций и шулерства со стороны кандидатов и съемочной группы) приглашались так называемые эксперты, они же члены жюри. Ими были три человека: две женщины и мужчина или, наоборот, двое мужчин и женщина. Над ними «маги» и ставили эксперименты, при их помощи и удивляли публику своими фокусами. В конце передачи эксперты давали зрителям советы – кто в течение шоу показал наиболее сильное представление, а кого можно отправить домой.

Борьба в «Войне магов» шла за главный приз в размере пятисот тысяч рублей, а также поездки по заграничным местам, известным своей паранормальной активностью. Я бы предложила всех этих экстрасенсов, являвшихся, по моему мнению, типичными аферистами или, на худой конец, личностями с расшатанной психикой, поместить в шлюпку и выпихнуть в самое известное геопатогенное место в мире – в Бермудский треугольник. Вдруг раскроют секрет «чертового места»? Ну а если бедолагам не повезет и они, подобно сотням кораблей и тысячам людей, просто бесследно сгинут, то потеря для прогрессивного человечества будет небольшая.

Ни в какое колдовство я не верила, экстрасенсам и предсказателям не доверяла и считала, что лучшим средством от морщин является не заряженный целителем с экрана телевизора крем от мозолей, а круговая подтяжка в элитной клинике красоты. Но создателю программы, то есть Диме Виллису, это было даже на руку – в эфире должны были показать превращение Фомы неверного, то есть меня, в восторженного почитателя талантов собравшихся на эфир шарлатанов.

Я могла бы и отказаться, но – ухватилась за предложение, как утопающий хватается за проплывающую мимо деревяшку. И кто сказал, что шоу не моего формата? У меня же сейчас вообще не было никакого шоу!

Да и, не стану скрывать, Дима обещал мне «позолотить ручку». То есть предложил за три часа мучений неплохой гонорар – не самый большой, но и не маленький, который позволит мне, во всяком случае, еще какое-то время упиваться ликерами и настойками, не думая о завтрашнем дне.

Посему я ответила согласием. Ответь я отказом, то не получила бы в дальнейшем ни единого предложения, даже такого сомнительного, как быть подопытной крысой в шоу с фальшивыми ясновидящими. А так, быть может, если я появлюсь на глазах у публики и продюсеров, меня все же заметят, обо мне вспомнят, меня реактивируют.

И, если быть честной, кто бы отказался показаться во всей красе на телевидении, в прямом эфире, где и делать ничего не надо, только давать глупые комментарии и, не исключено, ассистировать мошенникам, дурящим наивную публику? В том, что все эти так называемые ворожеи и предсказатели являются мошенниками, я не сомневалась. В потусторонние силы я не верила, а вот в существование демонов вполне – разве не была Софья Безенчук молодой дьяволицей, а ее мамаша-сенаторша – старой чертовкой?

Цикл программ «Война магов», пользовавшийся у зрителей, надо признать, чрезвычайно большой популярностью (что ж, идиотов всегда количественно больше, чем гениев), уже подходил к концу – меня угораздило попасть на полуфинал. Для финала, видимо, моя персона недотянула, все же моя известность сейчас весьма сомнительного толка.

Эфир шел в самое рейтинговое время – в воскресенье вечером. Для программы я выбрала длинное золотистое платье с умопомрачительным вырезом на спине – если что и было у меня сногсшибательного, так это спина! Мой бывший даже утверждал, что влюбился в меня, когда увидел именно со спины, еще до того, как имел возможность взглянуть мне в лицо.

Надо мной поработали телевизионные стилисты, и я сама себя не узнала: из зеркала на меня смотрела роковая красавица, гламурная блондинка, которая могла дать сто очков вперед любой Софье на букву «Б». Я осталась чрезвычайно довольна своей внешностью.

Однако все испортил потешный ведущий шоу, мнивший себя остряком: он представил меня как жертву «самой известной красавицы нашей огромной родины», и в эфир пошли отрывки нашей с Софьей перепалки. Больше всего мне захотелось сбежать с передачи, забиться в угол и снова зарыдать. Но делать было нечего, занавес распахнулся, и мне пришлось, нацепив на лицо улыбку от уха до уха, презентовать себя сидевшей в зале публике и одновременно никак не меньше тридцати миллионам телезрителей.

Так и есть, меня пригласили всего лишь потому, что Софья опустила меня в прямом эфире, а под конец вылила на голову бокал воды, да еще и состоялся тот идиотский телефонный разговор с мнимым бренд-менеджером фармацевтической фирмы… Как личность я была неинтересна, меня дефинировали исключительно через Софью! Я была ее прыщом, ее сиамским близнецом, ее аппендиксом!

Оставалось только одно: делать хорошую мину при плохой игре. Я заразительно смеялась, отпускала шутки и колкости в адрес отсутствующей Софьи и делала вид, что вовсю наслаждаюсь глупыми и беспардонными вопросами ведущего, которого мне больше всего хотелось увидеть бредущим к гильотине или, по крайней мере, к электрическому стулу.

Повезло хоть, что на полуфинале я была единственной дамой среди приглашенных экспертов. Моим напарником стал, во-первых, скандальный депутат Госдумы Митрохин, субъект необъятных размеров и обладатель чрезвычайно пронзительного голоса. Депутат некогда числился в наследниках Жириновского и был даже его первым заместителем, а потом попросту кинул своего шефа, переметнувшись в «партию власти», где ему предложили возглавить какой-то думский комитет. Народный избранник являлся постоянным участником всевозможных столичных тусовок, обожал мелькать на телевидении и, подражая своему бывшему шефу, любил ошарашить публику шокирующими заявлениями.

Во-вторых, имелся еще и сосед слева (я восседала в кресле меж двух галантных джентльменов), оказавшийся известным иллюзионистом Марком Черносвитовым, нашим русским Дэвидом Копперфильдом. С иллюзионистом я была шапочно знакома (депутата, увы, знала слишком хорошо – он был у меня на эфире, причем начал немедленно «тыкать», а после того, как выключили микрофоны, предложил мне съездить вместе с ним в баню. Я его и послала – в баню).

Полуфинал «Войны магов» стартовал. Из «десяти негритят» осталось только четыре, и трем из них надлежало выйти в финал, в котором через неделю предстояло выявить счастливого обладателя пятисот тысяч и путевки в зарубежное турне по колдовским местам.

Экстрасенсы, призванные поразить народ необычными талантами, были пестрой компанией – двое мужчин и две женщины. Каждый из магов имел возможность представить на суд публике, а также жюри, то есть иллюзионисту, депутату и мне, свои способности. Причем в очередном шоу кандидат был обязан удивлять всех нас не старыми, уже показанными в прошлых программах, трюками, а чем-то кардинально новым. В общем, все та же «Фабрика звезд», но только для экстрасенсов.

Хоть я и была настроена скептично, но шоу оказалось занимательным, я бы даже сказала, завораживающим.

Сначала выступил тощий вертлявый студент с примесью африканской крови и кучерявой шапкой волос, делавшей его похожим на Майкла Джексона на заре его карьеры, еще до того, как бедняга при помощи бессчетных пластических операций превратился в ходячую мумию. Студентик по имени Альберт выбрал в качестве помощницы меня. Ну да, не иллюзиониста же звать на помощь или весившего полтора центнера депутата! Он презентовал собранное из паззлов изображение Моны Лизы, но на месте ее загадочной улыбки зияла пустота. Искомый паззл находился среди сотен прочих в стеклянном барабане, стоявшем на сцене. Мне пришлось вытаскивать наобум из стеклянного барабана паззлы и показывать их моим коллегам из жюри. В задачу тех входило назвать момент, когда мне следовало остановиться и, тем самым, выбрать якобы нужный паззл. И, что самое удивительное, именно тот паззл, который они никак не могли видеть и который был зажат в моем кулаке, и подошел в последнее гнездо – был и улыбкой Моны Лизы! Причем я имела возможность убедиться – прочие паззлы в барабане никак не тождественны, все они отличались друг от друга! Так как же получилось, что я выбрала именно тот, что нужен?

Студент уверял, что сумел сфокусировать ментальную энергию трех судий в астральное тело, которое, стоя у меня за спиной – хотя я никого там не видела! – и подсказывало мне, какой паззл вытащить из барабана, и давало советы моим коллегам, когда сказать «Стоп!».

В общем, бред сивой кобылы. Наверняка фокус с улыбкой Моны Лизы объяснялся очень просто, и никакое колдовство здесь ни при чем. Но, надо признать, трюк произвел на меня неизгладимое впечатление. Так обычно и бывает – поражает воображение всегда что-то простое, но неожиданное.

Второй возникла монументальная бабища неопределенного возраста, вся в черном, с массой гремящих и звенящих амулетов на безбрежной, как озеро Байкал, груди. Звали особу подходяще – Эльвира. Она якобы умела вступать в контакт с миром мертвых при помощи огромного черного кота по кличке – разве могло быть иначе-то! – Бегемот. Эльвира навевала на меня затаенный ужас, говорила загробным прокуренным голосом и уверяла, что у себя дома спит вместо кровати в гробу.