Здесь, за стеной, все уже было совершенно по-другому, никакого ветра, полное безмолвие и заброшенные здания с двух сторон. Казалось, что кто-то смотрел за нами из темных проемов окон, и я передернул плечами.

– Давайте уже пойдем,– сказал я. – Постояли, послушали, никого нет.

Женька глянул на меня, по-моему, он понял мой настрой и достал фонарик. Луч от него был сильным и ярким, совсем не такой, как когда мы днем стояли во дворе.

– Идем дальше, – сказал он, и луч от фонаря запрыгал по стенам зданий, выхватывая из темноты проемы окон освещая здания внутри.

– Может зря включили сейчас? – Андрей пошел за Ромой, который двигался первым.

– Нормально все. Просто не будем включать все фонари, кто увидит свет от одного, ничего не скажет. Вдруг я сторож, – Женька шел, все так же водя фонариком по сторонам.

Бесшумно прошли до проулка, где находился вход в бункер, и свернули в него. Женька осветил его, увидев дверь с висячим, замком подошел, как можно ближе, выглядывая что-то там.

– Не похоже это на бункер, – сказал он. – Скорее какой-то склад или может бомбоубежище. Но заброшено все, это точно.

Я, как и остальные, подошли ближе и встали полукругом, осматривая вход. Луч от фонарика светил на замок и тяжелую пластину, пересекающую всю дверь. Мы стояли настолько близко от двери и тесно друг к другу, что облачка пара от нашего дыхания были видны в луче фонарика.

– Везде уже весна начинается, а здесь холодрыга жуткая, – Андрей потрогал железо и отдернул руку. – Ледяная просто.

– Ты сравнил. Конечно – ответил ему Женька, все так же светя лучом.– Здесь же одно железо вокруг, ничего не отапливается. Солнца мало, земля холодная, вот и результат. Все понятно с этим.

– Наверное, но все равно неприятно, –проговорил Андрей. – Ну, что? Вскрываем? – обратился он ко всем.

– Ты так легко понял, как открыть тут все? – Олег с удивлением спросил его, поглядывая на большой замок.

– Да тут понимать нечего, – он поставил рядом с собой сумку на землю, покрытую толстым и твёрдым слоем снега, что лежал здесь, наверное, с начала зимы. Затем, открыл ее и достал небольшой ломик. – Дверь-то, понятно, вся железная, а вот засов с петлями, явно позже уже навешивали, потому он по сторонам от нее. Непонятно, почему на двери самой замка нет?

– Теперь понятно, зачем ты сумку взял, – усмехнулся Женька. – Там у тебя еще, наверное, много похожего добра?

– Ну, я же не вы – Андрюха подошел к двери и начал узким концом пытаться поддеть старую железную пластину в районе замка. – Взял немного, по ситуации. А тут ничего такого.

– Я все-таки пойду, гляну наружу, мало ли, – Женька обвел всех взглядом. – Держите фонарик кто-нибудь.

Олег взял фонарик из его рук, освещая Андрею поле деятельности, который неспешно, но с усилием пытался оторвать железный навес. Я глянул назад, куда пошел Женька, он стоял, выйдя чуть дальше в темноту, и смотрел в ту сторону, откуда мы пришли. Его высокий и тонкий силуэт был на удивление хорошо виден. Подняв взгляд выше, я увидел, что ночное небо потихоньку покрывается звездами, облака исчезли, и так было приятно смотреть на них.

Со стороны двери раздался сильный хруст, а потом раздался тяжелый звон чего-то упавшего, на который я обернулся. Андрей стоял, тяжело дыша и держал в одной руке ломик, а перед ним валялась вырванная вместе с петлями и замком пластина, что закрывала дверь.

– Ну, ты даешь, – с уважением в голосе проговорил Рома. – Такой засов был, – он нагнулся, рассматривая пластину с петлями. – Там такие болты! Как вообще у тебя получилось это сделать?

– Ну, вот… – Андрюха легонько улыбнулся, нагнулся к своей сумке, убирая ломик. – Сила есть, ума не надо, как говорится.

– И что там у вас? – вернулся Женька и, подойдя к нам увидел, что на земле лежит дверь. – Силен! – уважительно сказал он Андрею.

– Никого там нет? – Олег спросил его, отдавая фонарик.

– Неа, – ответил он. – Ни там, откуда мы пришли, ни с другой стороны. Кому придет в голову ночью здесь шарахаться? Только нам.

С нашей стороны раздались легкие смешки в ответ на его слова.

– Ну что, открываем? – я спросил всех, и, получив молчаливое согласие, подошел к двери, высматривая как ее лучше поддеть.

Женька светил, помогая понять, с какой стороны лучше взяться, и я, увидев, что с правой стороны небольшие выступы, вцепился в них пальцами. Дверь была очень тяжелой и, казалось, вросла в раму, совершенно не желая открываться. Пальцами я чувствовал твердые выступы и ржавчину, что осыпалась под ними. И вот, когда я уже почти почувствовал, что пальцы вот вот сорвутся, дверь начала поддаваться.

Потянув дальше из всех сил, и наплевав на свои пальцы, я начал тянуть и дверь начала двигаться на меня. Тяжелая, широкая, она шла еле-еле, но шла. Напрягая все мышцы, я начал делать шаги назад, двигая ее за собой. Рома и Олег начали помогать мне, встав по правую сторону, и дело пошло лучше. С тяжелым скрипом дверь открылась, а мы встали перед ней, тяжело дыша.

– Вот это дверь. Не дверь, а настоящие ворота! – уважительно сказал Рома. – Вы только посмотрите, какая она здоровая!

Он был прав, сейчас, когда она была открыта, было прекрасно видно ее толщину. Андрей, светя своим фонариком, осмотрел ее с внутренней стороны

– Тут есть система запирания, но она, скорее всего, нерабочая. И закрыться можно было только изнутри. Те, кто закрывал ее снаружи, сделали так, просто, для вида, можно сказать.

– Что там внутри? – спросил я, отряхивая пальцы от ржавчины и пытаясь на свету понять, насколько сильно я сорвал кожу на них.

Андрей повернулся к темному входу и осветил его.

– Там ступени вниз, узкие проход, стены. Дальше не видно.

Мы гурьбой встали все вместе и, у кого были фонарики, включили их, осветив всю внутреннюю часть подвала, или бомбоубежища, как сказал Женька. Стены были светло-серые с мокрыми следами от подтеков, они уходили вниз, и туда же вели широкие ступени из бетона. Дальше лучи света упирались в темноту, и не было видно, что там дальше.

– Это выглядит намного круче, чем в садике, – тихо сказал Рома.

– Не то слово, – сказал я восторженно. – Пойдёмте вниз, посмотрим, что там.