Маленькие пузырьки зацеплялись за погрешности на потолке и останавливались. Другие толкали третьи или объединялись в одни большие четвёртые. Последние, уже не взирая ни на какие зацепы, текли стремительно к как оказывалось переполненному ведру. То с угла уже давно не спускалось вниз. Воздух, разлившийся вокруг него, зеркалом растёкся по плинтусам, отражая перекрытые Дей трубы. Существо как можно скорее перекрыло коммунальные услуги, скинуло пару листов в сумку, выхватило из холодильника окрепший гриб, с тумбы взяло значимую монету и помчалось на работу где были необходимые для точных вычислений приборы.

Счётчики встали, энергия перестала подаваться в квартиру. Единственный холодильник ещё долго будет урчать, гоняя тепло изнутри в наружу. Внутри холодильника есть длинная и тонкая трубка. Начинается она у мотора в нижнем отсеке, потом извивается по всем внутренним стенкам и после вновь возвращается к мотору. Внутри этой трубки непрерывно перемещается специальная смесь, переходя то в жидкое состояние, то в газовое. При повышении температуры, любое вещество расширяется, переходя из твёрдого состояния в жидкое, а после и в газовое. При расширении – увеличивается и объём, который занимает этот газ. То есть – маленький кубик какого-то вещества, будучи жидкостью, будет занимать большее пространство, нежели, когда он был твёрдым и холодным. Ведь его атомы от повышенной температуры не скачут в разные стороны и не расталкивают друг друга. Но если мы будем продолжать повышать температуру, то атомы этого вещества начнут биться с неимоверной скоростью. Они будут всё сильнее и обширнее толкаться, увеличивая занимаемое пространство. И вот, переходя в пар, это вещество теперь может занимать в разы большее пространство, чем будучи жидким или, тем более, твёрдым.

Данный мотор у основания одной длинной трубки внутри холодильника круглосуточно занимается тем, что изначально высасывает лишнюю часть смеси вещества из части трубки расположенной внутри холодильного отделения. То есть – лежала себе жиденькая смесь в спокойствии, никого не трогала на определённом участке этой трубки. Но тут вдруг мотор стал её оттуда отсасывать. Если он отсосёт всю смесь, то в трубке ничего не останется – вакуум. Но он оставляет малую часть вещества. Под силой вакуумного растяжения, эта малая часть вещества старается занять всё пространство. Атомы разрываются друг от друга на огромные расстояния. По количеству атомов в этом отсеке, похоже, что это вещество должно быть сейчас в газовом состоянии. Но газовое состояние возможно при повышенной температуре, в этом же случае, если посмотреть, то атомы стоят на месте и не двигаются. Но им нужно двигаться и неимоверно хочется, они обязаны, прямо чешется всё, как сильно они нуждаются в движении, чтобы занять пустоту вокруг себя, но движение возможно при наличии температуры. И тогда-то они и начинают воровать температуру у внешних источников. Всё вокруг трубок начинает мёрзнуть. Так как в этот момент такие нуждающиеся трубки находятся внутри холодильника, то они забирают всё тепло, что там есть в себя, стараясь оправдать пониженное давление.

Далее, вроде бы успокоившись, вдруг смесь толкает напор дальше по непрерывной трубке опять в нижний отсек к главному мотору. Теперь она, наполненная двигающейся энергией в виде тепла, оправдывающей её малое количество атомов внутри, резко спрессовывается. То есть – на малый участок всё подаётся и подаётся, не останавливаясь эта же смесь. Давление повышается. У неё газовое состояние и температура соответствующая. Но она всё поступает и поступает. Атомов становится всё больше. И, казалось бы, она должна вновь стать жидкостью из-за того, что у неё очень много атомов для того пространства в котором она находится, но и давление повышается. У нас имеется малое помещение, с большим количеством атомов и большой температурной энергией. Эта температура не позволяет атомам успокоится в виде жидкости и всё гоняет их и гоняет. Температура общая всё увеличивается и ей некуда вырваться, кроме, чем как начать греть сквозь трубки. Так тепло, забранное изнутри холодильника, развеивается за его стенками. Трубки греют всё снаружи и смесь внутри охлаждается и успокаивается, переходя в жидкость. Теперь она подходит опять к мотору, он вновь пускает смесь на начало пути.

На этом бы цикл закончился и мотор приходилось бы постоянно чем-то подгонять, но был придумал ещё один мотор, который позволил бы не тратить получаемое тепло напрасно. Трубы с разгорячённым паром выходя из внутренних стенок холодильника и спрессовываясь, теперь обвиваются вокруг помпы, разогревая другую смесь внутри неё. То есть – трубки намотаны подобно шарфу на шею, а шея – это помпа, внутри которой есть другое вещество. Происходит нагрев и соответственно вещество расширяется. Помпа не является закупоренной бутылкой, давление там повышается, а одна из её стенок, нарастающим объёмом, расширяется и удлиняется вверх. К стенке снаружи прикреплён рычаг. Рычаг – это палка с одной стороны которой эта стенка, а с другой противовес. По середине палка закреплена и неподвижна. Концы же палки ходят вверх-вниз как качели. Удлиняющаяся стенка толкает через рычаг противовес и когда стенка поднимается, то противовес опускается. Когда она поднялась полностью, то задвижки открываются, и горячая смесь внутри выливается в сторону для того, чтобы остыть. Стенка сжимается, опускается, а противовес поднимается. На место той смеси подаётся холодная смесь. Намотанные трубки греют её, она вновь поднимается. Так эти качели непрерывно качаются с огромной скоростью. По середине этих гуляющих весов закреплена звёздочка, постоянно подтягивающая своим качающимся движением пружину, от пружины этой идёт цепь прямиком до мотора, который и гоняет смесь по холодильнику.

То есть смесь берёт тепло изнутри холодильника, потом направляет это тепло на то чтобы мотор работал, который заставляет работать другой мотор, который и отправляет смесь забирать тепло из холодильника опять же для своей же подпитки. Механизм Рлингсти, живёт, питаясь теплом, сам его создаёт, находит и питает. Чем не жизнь?

Двигатель был бы вечным, но пружина без дополнительной подзаводки всё больше растягивается и процесс останавливается. Коэффициент полезного действия не дотягивает до ста процентов. Современные холодильники стали выпускать с автозаводом от системы отопления. Но Дей, не напрягаясь, само соорудило себе такую систему за один выходной. Только и отопление давно отключилось. Трубы с тёплой водой перестали гонять счётчики, так же замер циферблат на энергию, тонкие трубки которой пронизывали стены для лучшего рассеивания и свободного перемещения по квартирам. Это другая энергия, не та, которой обозначают затраченную работу, температуру или момент импульса, это настоящая, чистая энергия, идущая от источника. Разделять её научились на следующие категории:

1. Тепловая. Именно та, которая, пока ещё точно неизвестно как образовавшаяся в вечном пространстве льда, растопившая твердь, вскипятившая воду и греющая до сих пор весь Дуон.

2. Консистентная. Этот критерий отличался разжижением любого вещества, уменьшением плотности, без потери свойств, близь источника или растекающихся рек энергии. Если бы не этот критерий, то давление толщи воды уже давно бы расплющило всё живое в Дуоне. Чем ближе существа держались к трубам или рекам, тем легче им было перемещаться и дышать. Энергия эта была второй по радиусу действия. Если температура от энергии переставала чувствоваться уже на малом расстоянии, то разжижающий фактор работал и при отрицательных температурах. Таким образом, вода оставалась жидкостью и при минусовых градусах.

3. Световая. Следующая по масштабности энергия пронизывала всё вокруг. Долгие циклы существа не знали, как обуздать свет источника. Естественные лучи пронизывали всё. В древности, когда ещё не открыли алмазные сдерживающие залежи, спрятаться от света источника было невозможно. Он светил сквозь стены, существ, горы. Свет его разносится на гигантские расстояния. Слабое искажённое свечение заметно даже сквозь скалы сдерживающих алмазов. Нынче пыль такой руды стали добавлять во все строительные материалы, а на улицах появились самые настоящие тени от зданий.

4. Гравитационная. Данная теория объясняла причину направления ориентирования в пространстве и объяснила, почему у существ есть положение верха и низа. Почему они не витают в воде, крутясь в полёте. Существа верили, что внутри нашей планеты источник, отделившийся от внешнего льда толстой которой, и именно к нему стремится каждая клеточка наших тел и всякий атом в природе. Мы вышли все из энергии и желаем вновь с ней объединиться, а вырвавшийся данный источник – лишь малая крупица настоящего великого светоча прародителя мира, укрытого в недрах планеты.

5. Чистая. Наконец, последняя, общая и изначальная функция всякой энергии, относящейся и к импульсам, работе \/ затратам. Этот критерий объединял все критерии и что-либо вообще в мире. Сила, затраченная на подъём после сна с кровати, оценивалась данным критерием. Крик на соседа, поцарапавшего твой автомобиль, возможно было перевести в эту энергию. Счастье от первого поцелуя, дарующее силы на работу пять смен без сна, всё это оценивалось чистой энергией. Она не была материальна, но ощущалась во всех проявлениях жизнедеятельности. Её объективность вечно оспаривалась и смещалась. Никто её не видел, не использовал, но последствия её ощущало каждое.

Изначально эти энергии содержались замкнуто сами же в себе, но вырвавшись и создав такой мир вокруг, они разделились. Читая энергия объединяла их, уравновешивала и связывала. Она напоминала, что все они едины и отданная энергия всегда возвращается, а взятая энергия, когда-нибудь уйдёт назад.

Ключ вошёл в замочную лунку – небольшое углубление перед замочной скважиной, что бы даже в полной темноте можно было попасть в замок, а не мучиться, в поисках отверстия. Дверь закрыта и, спускаясь, Дей закрывало и заклёпки на своей куртке. Многие квартиры пустовали, их бросали почти со всем содержимым. В здании обыкновенно царила соседская тишина, но сейчас слышался звук дрели, где-то на чердаке. Лифт отключили в прошлом цикле, в результате очередных санкций экономии энергии, но спуск и подъём на тринадцатый этаж не самые сложные, тяжелее всего – добраться до работы.

Длинное существо максимально сузило скулы, пряча глаза от планируемого холодного удара в лицо, и вышло из подъезда.

Шёл 1134 цикл от Великого Перехода (В. П.) или 33060 цикл с Сотворения (С). Заранее поджав плечи к ушам, не поднимая глаз и как можно ниже опустив брови, Дей потопало по давно знакомой тропинке. На дворе стояла семнадцатая зимняя смена, хотя в этих регионах зима и лето не столь отличны. В самые тёплые смены наконец-то оттаивали последние наледи, но вода не успевала зацвести, как вновь ледяные протоки струились по улицам. Полный цикл, от одной тёплой смены, через холодную долгую зиму, пока источник остывал, и после вновь нагревался, до другой тёплой смены, занимал 240 световых смен. В зависимости от цикадного ритма, ребёнок ты, взрослое или престарелое, твои сутки длились от одной до трёх таких смен. Полной темноты тут никогда не наступало, источник лишь менял оттенок, а время для сна каждое само себе определяло и подгоняло по графику.

Погода сейчас оказалась сносной, студёные потоки не намораживали лёд на углы зданий, вода замерла, застыла, оставив витать в пространстве окоченевшие семена растений.

Серый, мёртвый, не плодоносный грунт не отличался от отстроенных дорожек. Это летом, нагреваясь, ему хватает сил развеиваться на тропы, но сейчас он покоен. Дей прошло вперёд к дороге до энергопровода. Трубы проходили под землёй, но пространство над ними слегка согревалось. Никому не хотелось грести сквозь плотную ледяную воду, поэтому, мимо каждого дома тянулись тропинки из существ, все шли друг за другом, крайне редко обгоняя или толкаясь. Направление общее, редкие встречные щемились по замёрзшим, плотным дорогам. С каждым домом в сторону к центру их «Ясного района», линии всё насыщались существами.

Ясность района никому не была ясна. Возможно тогда, когда Дей было маленьким и эти здания только возводились, то район и назвали ясным. При условии отопления улиц, отсутствия загрязнённых потоков с далёкого холодного завода, подобающего менталитета населения, тепла и улыбок на лицах существ, но не теперь. «Хмурый район» ныне можно назвать это место, или «Падший», но эти имена уже разобраны другими, заброшенными районами. Существа ощущали некое подобие ясности только над тепловыми люками – местами с открытой энерготрассой, правда в таких местах обычно щемились бездомные. Энергию не научились сдерживать, только направлять. Если её вывести на определённый путь и направлять, не останавливая, по кругу, разве это не называется сдерживанием в пределах данной цепи? Такой принцип и использовали в трубах. Всё же, отдельные волны рассеивались сквозь окристаленные стены энергопроводов. Вода вокруг труб разжижалась, а над ними немного теплела, плавно пробираясь выше.

Дей, как всегда хотело сделать вид, что не замечает, но растопырило пальцы при виде некоторых знакомых соседей, махнуло им, здороваясь, и вошло в общую колею. Существа шли медленно, шаркая длинными ступнями, никто и не собирался на холоде вытягиваться на носки со стоп. Все прятали носы в воротники, как можно меньше шевелясь, чтобы согретая телом вода не выдавливалась через швы одежды. В их Ясном районе редко встречались особи, способные себе позволить термические скафандры. У таких существ обычно денег хватало и на машину, и на переезд в тёплые края. Как говорится: Квартиру у станции могут позволить себе только существа, которым не зачем пользоваться станцией. Но пару существ в масках, для согревания глаз Дей заметило. Ему ещё везло, что энергию не перестают подавать в их уголки, но существовали ещё и окраины, где вода давно застыла. Было время, когда тысячи существ просто отключали от жизнеобеспечения, для выживания другой тысячи, которой повезло когда-то расположиться ближе к магистралям. Это только в этой части района, но были и другие пригороды, и другие целые районы, полностью замерзавшие.

Дорожка, по которой шло Дей, поддерживая удрученность серых морд, объединилась с тропой от противоположных домов, потом от третьих и вот уже десятки существ следовали в одном направлении. Во время холодов, или, когда источник обесцвечивался, согревала лучше тёмная одежда, она не отражала энергию и впитывала её. Так что серые, чёрные, тёмные куртки, штаны и ботинки с шапками, украсившись мрачными лицами тех же тонов, грустно плелись в одном направлении. На выходе с улицы их набралось уже с десяток, они, вместе с Дей обогнули детскую площадку, несколько брошенных до лета автомобилей и вышли к дороге. До центра района можно добраться от дома и на автобусе, но пересечение одного квартала не стоило денег за билет. Для некоторых существ и весь маршрут, из-за расстояния на которого приходилось выходить на час раньше, не стоил билета. Здесь фонари круглосуточно освещали грязные сцепки дороги. Эти сцепки или зацепы, представляли из себя параллельные железные линии, вбитые глубоко в землю, за которые и хватались машины для передвижения. Силы трения не хватало чтобы побороть встречную плотность воды, колёса бы буксировали, изредка подбрасывая автомобили над дорогой. Это там, далеко в первых районах сцепки не нужны, там всегда легко и просторно, и вода не мешает движению.

Справа открывалось сухое поле чёрных стволов. Дей и не застало, как эти деревья когда-то приносили плоды. Теперь съедобные продукты под открытым куполом выращивались только на тепловых границах далеко за городом, в стороны от малой реки или через второй Сеточный район от большой реки. Ясный район стоял когда-то четырнадцатым по реке, пока не начились расселения, а цифры не стёрлись. Здесь раньше и собственные теплицы обогащались светом и теплом, и продукты быстро портящиеся всегда свежими стояли на прилавках. Жизнь была лучше, считало Дей и все, кто старше, до постройки Холодного завода. Однако это принесло городу новую одежду, механизмы, упаковки, всевозможные изделия, упрощающие жизнь, которая с каждой сменой всё быстрее вертелась. Жить стало удобней, но только тем, кто приспособился.

Сквозь тонкие ветки мёртвого леса, мимо которого плелась тропка существ, мелькал чей-то силуэт. То существо почти в горизонтальном положении, гребя руками, бежало по короткому пути. По такой холодной воде существо не идёт, оно уже почти плывёт. Твёрдые корни служат хорошей сцепкой, а если укутаться теплей, то можно и не заболеть. Дей для этого обычно и выходило раньше, чтобы ни торопиться. Хотя сейчас, с новой мыслью, греющей из листов сквозь сумку за плечами, Дей неосознанно стремилось как можно скорее добраться до работы, где можно поверить такие идеи в реальности.

Промчалось ещё несколько машин мимо пешеходов, нагнав на них холодной воды. Все вместе свернули к центру. Третья часть района самая низкая, в домах, подобных дому Дей, бывало даже не устанавливали балансируемых кислородных лифтов – они редко доходили до двадцати этажей. Но вот потянулись высотки, дома второй части, от сотни метров и выше. Их крыши размывались в мутности воды и не видно было даже горящих окон. Здесь, на пока ещё освещённых фонарями улицах становилось теплее, вытягивались серые шеи и проминались пальцы, растягивая перепонки. Магазины ещё закрыты, на их дверях висели таблички со схематичным изображением ладони с боку – просто белая палка на чёрном (Изображение общепринятого прощания, запрета, или ответа «нет»). Силуэты существ всё мелькали, скорость потока то уменьшалась, то толпа вновь ускорялась, рассасываясь в переулках. У вокзала кто-то выбегало и на проезжую часть, но перед самой остановкой все опять дружно стали шататься из стороны в сторону. Малые группы толпились у автобусов, другие за машинами, но основной поток шёл к главному зданию.

Дей полезло в карман за монетами. Одну, ничем не отличающуюся от других, как очень для себя важную, оно вновь переложило отдельно, а из остальных отсчитало тридцать Ÿ. На один больше чем в прошлом цикле и на три, чем в позапрошлом. Изначально стоимость поездки не была меньше пяти Ÿ, даже когда зарплаты урезали, она оставалась на месте, а теперь, в независимости от экономической обстановки, стабильно повышалась. Людям нужно было добираться до работы, так что на этом они экономить не могли.

Дей, ещё когда медленно поднималось по лестнице между уровнями дорог, достало карандаш с блокнотом и принялось рассчитывать подробности своей новой идеи. Оно чертило новые круги и от них пускало по периметру перпендикулярные отрезки, затем расчерчивало расстояния, записывало данные и их комбинировало. Существа то и дело толкали Дей, чтобы ни опоздать на транспорт, но извинялось за столкновения только оно само. В любом случае все вместе минут десять ждали следующего рейса. За это время Дей успело зарисовать необходимую схему проводника и предположить соотношения количества энергии к обмотке и частотам с выдаваемой температурой. Пока ещё не было ни одного сомнительного аспекта уравнения, что само по себе сомнительно. Чем больше надежд, тем тяжелее после будет разочарование, это Дей знало по жизненному опыту.

Тёмное, мутное пятно появилось на горизонте. Существа подступили ближе к краю платформы. Они не расходились, все знали, что выходить никто не будет. Местный транспорт курсировал между соседними районами, шестнадцатый забросили ещё до присвоения имени, а из Пришахта – двенадцатого никому не было дела до четырнадцатого. Из Шахт – тринадцатого и Светлого (зеркального Ясному) – пятнадцатого, добраться до пневматической трубы было удобней в обратном направлении. Поэтому кит шёл налегке.