1993 год.

ГРОПТ – группа криминалистов, созданная в 1991 году, как специальная служба для поддержания безопасности в городе Новаградск. (название города и сам город – выдумка автора). Небольшое подразделение высококлассных специалистов, официально считающихся милиционерами.

Основная задача – расследование преступлений повышенной секретности, а так же расследование преступлений, вызывающих широкий общественный резонанс.

Хотя из-за не совсем понятного статуса оперативникам ГРОПТ приходилось выполнять работу обычных милиционеров…

Утро выдалось дико жарким и Топот, со своими приятелями, решил прогуляться до Русалочьего Омута и искупаться там, ну а если повезёт, то познакомиться с какой-нибудь симпатичной купальщицей – и плевать, понравится он и его приятели ей, или нет. В конце концов, как постоянно говорил сам себе Топот – «бабам нравятся крутые мужики – чо».

К тому времени, как Топот сумел растолкать Кирпича, Волка и Друню, солнце уже успело забраться на небосвод достаточно высоко, и жарило так, что глазам больно было. На небе не было ни единого облачка и уже в утренний час воцарилась такая духота, что дышать трудно…

– Эх. Жизнь моя – жестянка, – Друня сплюнул под ноги, и выглянул в окно. – Ну что, смотаемся на Бережочек? Хоть по пивку возьмём.

– Категорически не возражаю, – согласился Топот, почёсывая бритую голову. – Только бы вот неплохо и прогуляться куда-нибудь, да пивка холоднючего тяпнуть. А то чё-т то тут совсем тускло стало. Жара такая, что того гляди – волосы спекутся в кудряшки.

– Счас всё будет, – проворчал Кирпич. – Ну что, пацаны, айда… потопали на рынок?

…Топота и его компанию, точнее говоря – банду, на рынке встретили обычно – мрачным молчанием, переходящим в не менее мрачное шушуканье, за спиной гопников.

Сам Топот любил такое отношение к себе – люди боялись его, и его парней – и это было просто великолепно. Реальный пацан это тот, кого боятся…

Потягивая тёплое, немного щиплющее за язык пиво, Топот огляделся по сторонам, в поисках интересных развлечений. И почти сразу же «выцепил» взглядом странноватую парочку – высокого, светловолосого мужика, в чёрной футболке и шортах. Мужик был довольно молодой, лет под тридцать пять, с выдвинутой вперёд челюстью, похожий на какого-то ковбоя. Только блондина, а не брюнета, как их, ковбоев, в кино показывают…

Рядом с ним стояла миниатюрная девушка-блондинка, больше похожая на ожившую куклу Бари – облачённая в жилетку из клетчатой рубашки и шорты, которые, похоже, были сделаны из разодранных пополам джинсов. Единственное, что было в ней не от куклы Барби – причёска – коротко подстриженные, «под мальчишку» волосы.

Одежда девушки была довольно грязной – словно она упала и, очень неумело, отряхалась после того как встала на ноги.

– Опа… ну вот кажись, и забавушка, – усмехнулся Топот и, с оттяжкой, сплюнул под ноги. – Парни – айда за мной.

Волк, прозванный так зато, что как-то раз в состоянии белой горячки, бегал голым по селу и выл на луну – «белка» же – что тут скажешь? – ухмыльнулся и, прополоскав рот пивом, шагнул к странной парочке, что как раз стояла около прилавка Дяди Мухомора и рассматривала продаваемые тем грибы, не ведя, чем рискуют.

По правде говоря, посмотреть там было на что – Мухомор не шибко заморачивался тем, что он собирает в лесу, и на его прилавке часто можно было увидеть грибы, кои съедобными совсем не были.

Девушка первой почуяла что-то и резко повернулась к приближающемуся Топоту и его «колде». Её серые глаза презрительно сощурились, и она ухмыльнулась какой-то странной и неестественной улыбкой, которая весьма дико смотрелась на её лице. На её лице что характерно, не было ни единого следа страха.

Мужик, что как раз вертел в пальцах мухомор, покосился через плечо – Топот отметил, что у парня были очень странные глаза – немного выпуклые, тёмно-синие, словно глубины океана.

Затем они оба повернулись к приближающимся «бакланам» спиной, не выказывая ни малейшего страха…

– А ну уберись с дороги, баран! – рявкнул кто-то.

Топот подпрыгнул на месте и, посмотрев влево, отскочил, чудом увернувшись от вкатившейся на рынок машины – серого, сильно помятого «кабысдоха», в котором, с трудом, угадывался битый жизнью «Форд», покрытый толстым слоем пыли.

Машина катилась не сама – её толкали: высокий, обнажённый по пояс кудрявый парень, в коротких шортах, а с ним – светловолосая девушка, в какой-то странной майке, и микро-шортах, и серенький, практически невидимый от толстого слоя пыли мужичок.

За рулём «Форда» сидела ещё одна девушка, с довольно смазливым, хотя и необычным лицом – в её предках явно затесалась пара-тройка азиатов.

– Еремей! Валерия! Сталь! – рявкнула она. – Вы что, охренели? Чуть половину рынка не задавили!

– Ой, Маришка, не плачь, там ещё половина осталась бы, – проговорил кудрявый парень, распрямляясь и хватаясь за спину. – Ох, ты-ж, мой бедный «спин»! Сколько мы эту рухлядь толкали?

– По моим ощущениям – километров сто, – проворчала девушка в шортах, тряся руками, и осматриваясь по сторонам.

Топот, при взгляде на девицу, почувствовал, как у него укололо в груди – девушка была довольно красивой – короткостриженная блондинка, с красивым лицом и мускулистым телом.

Наиболее странными в ней были её глаза – они были прозрачно-голубыми, с крошечной точкой зрачка, что создавало впечатление, что эта девушка не человек, а какой-то замаскировавшийся демон – вампир или оборотень.

Но она была очень красивой – длинноногая, стройная, с красивой грудью, хорошо различимой даже под майкой и бюстгальтером.

– Не ревите, всего то километров шесть толкали эту штуку, – сухо проговорил третий участник этого странного экипажа – невысокий, сутулый серый человек.

Вид у него был… никакой. Серый. Неприметный. Взгляд, что задерживался на нём, быстро соскальзывал, не фиксируя ничего странного ни в его виде, ни в его словах. В общем, этакий человек-невидимка, которого очень трудно заметить.

Маришка, хлопнув дверью, вылезла из салона, отчаянно обмахиваясь большущим веером. Надетый на ней сарафанчик из шёлка облепил её тело – не скрывая ни единого (и надо признать соблазнительного) изгиба её тела. Даже мрачное выражение её лица никак не могло испортить её необычной красоты.

– Жарища-то какая. На озеро надо бы искупаться!

– Озеро тут одно, оно же Русалочье Логово. Если ты не знала, – проворчал Еремей, залезая в салон машины.

– Да плевать. Я счас и из русалки сварить уху готова – так оголодала.

– Это с чего ты оголодала, милая? – усмехнулась блондинка. – Я тут… Эй!

Топот схватил её за запястье и дёрнул к себе.

– Привет, цыпочка, – усмехнулся он. – Смотрю, твои приятели, и ты тут погостить решили?

– Ага. Мы это… эти, экскурсоводы… – подхватил Кирпич. – Чё, показать тебе самые классные примечательности, а? Твоя подруга с нами может посидеть…

Еремей вынырнул из салона и покрутил в руке странного вида дубинку, в которой Топот и его компания не сразу признали обычную полицейскую резиновую дубинку – только американского образца, с параллельной рукояткой – тонфа.

Серый, измазанный пылью мужичок потянулся всем телом и нехорошо улыбнулся…

– Милок, валил бы ты отсюда! – Валерия как-то странно крутанула руку, и выдернула её из крепко стиснутых пальцев Топота.

Топот стремительно, но не сильно – что бы просто сбить спесь с этой дуры, врезал Валерии по лицу.

Его опыт свидетельствовал о том, что женщины очень сильно боятся ударов по лицу и впадают в дикую панику, если их «привести в чувство» таким вот методом… Один удар по лицу, и девушка становится куда покладистее и спокойнее. Чо…

Вот только Валерия успела дёрнуться в сторону, и рука Топота просвистела мимо её носа.

Тут же девушка как-то странно побледнела – её зрачки превратились в две булавочных точки и она… исчезла! Превратилась в смутно различимое пятно!

В районе печени Топота что-то взорвалось, обдав его изнутри дикой болью! Затем на челюсть обрушился сильный удар и – не успел ещё Топот даже толком шлёпнуться наземь, как его бедро окатила жуткая боль!

Волк и Кирпич рванулись вперёд – Волк, без затей, врезал Валерии по лицу кулаком, а Кирпич успел выдернуть из рукава нож, и попытался ударить девушку в горло рукоятью.

Кулак Волка пролетел мимо, а затем сам Волк потерял равновесие, перелетев через ногу Валерии, треснулся сей спиной об жёсткую, покрытую горячей пылью и камнями, утопанную землю – да так, что в одну секунду всё дыхание вышибло.

Кирпич не успел даже как следует размахнуться – его запястье обожгло болью – заточка вылетела из онемевших пальцев, а затем удар в висок, резиновой дубинкой сшиб его наземь!

Еремей крутанул резиновую дубинку в руках и успел «отоварить» Друню по руке как раз в тот момент, когда тот выдернул из-за пояса переделанный под болевые патроны, газовый пистолет. Удар дубинки пришёлся точно по пальцам – «отсушив» их.

Пистолет выпал из потерявшей чувствительность руки Друни, а Еремей крутанулся вокруг своей оси и с такой силой шарахнул Друню по шее, что тот рухнул на землю и покатился по песку и пыли.

Валерия шагнула вперёд, и ударом кулака в челюсть свалила наземь Кирпича, что мотая головой, попытался встать – удар кулака хрупкой, по крайней мере, на вид, девушки, по своему воздействию был равен удару кувалдой – «баклан» шлёпнулся лицом в пыль и уже никаких попыток встать, не предпринимал.

– Так-с… Ну офигеть не встать – как у нас день начинается… – Еремей, прищурившись от бившего в глаза солнца, перегнул резиновую дубинку вдвое. – Чего это было?

– Да ерунда, обычная «гопота», только деревенская. – Валерия пнула ногой под машину пистолет. – Вот разве что борзые какие-то на удивление. Кидаются на первых встречных… да еще с ножами и пушками. Куда тут участковый смотрит?

– Да на тебя они запали, что уж? Ты у нас особа видная, – ввернула Маришка. – А ты взяла и им эти самые… Сердца – да, разбила.

– И что счас? Вешаться? – удивилась Валерия, прищурив свои удивительные глаза. – Эй, Сталь, что там с машиной?

– Вот прям счас заплачу – ты видимо меня за какого-то некроманта автомобильного держишь? – проворчал серый мужичок, спокойно обходя машину и даже не глядя на валяющихся Топота и его банду. – Дай хоть рассмотреть её получше, да в движок залезть… Судя по хрусту, там явно не масло кончилось, а какая-то байда техническая рассыпалась. Менять надо.

– Мдя… скатались в командировку, – проворчал Еремей, осматриваясь по сторонам. – Лады, я тогда за лимонадом или мороженками сбегаю. А то жарища лютая, скоро совсем спечёмся в…

Толпа молчащих досель зрителей всколыхнулась и из неё выскочила высокая и полная женщина, настолько похожая на Свинку из «Ну Погоди», что Валерия и Еремей аж попятились, не сразу поняв, что перед ними простая женщина, что натянула на себя сарафанчик из шёлка.

Шёлк, при всей своей эстетичности, вещь коварная – у полных женщин он подчёркивает каждую складку тела и живота, что и создаёт иногда, комичный эффект.

– Аркадюшка! Сынок! – женщина бросилась к Топоту, перепрыгнув через пытающегося нащупать своё сознание Волка. – Милый мой!!!

Толпа загудела и как-то подозрительно шустро начала рассасываться.

– Пошла к чёрту, мама… – промычал Топот. – Со мной пока усё в порядке…

– Что они сделали с тобой? Где болит?!! – женщина затрясла «баклана» как пустую банку из-под персиков.

– Да иди ты… всё в порядке! – Топот, видимо представив, как над ним будет, за его спиной, посмеиваться «вся деревня», оттолкнул женщину безо всяких нежностей. – Иди ка ты, маманя…

Женщина пошла – правда не туда, куда подразумевал её сын, а на Викторию и Еремея.

– Ах вы твари поганые. Да я вас сейчас… – кровожадно заговорила она, хрустнув пальцами.

– Так-так-так… – Сталь, словно по волшебству, появился меж Валерией и Еремеем. – И кого это видят мои скромные глаза? Неужто сама Точка-Заточка?

Женщина замерла, словно влетела в стену и выпучила глаза, став похожей уже не на свинью, а на жабу.

– Сталь?! Савохин Сталь?! – заплетающимся языком, проговорила она.

– Ага. Он самый и есть…. Тесен мир, ага? Закатили в какую-то деревеньку и вот на тебе – сразу старую знакомую повстречал. Ты-ж вроде «завязала», Точка-Заточка.

– Завязала. Вот, сын у меня. Так я с той поры и не лезу ни во что, живу… А ты-то откуда тут?

– По делам ехали, скорбным. Да машина навернулась… Ты как? Всё? Или ещё что надо? Если нет – то давай, топай по своим делам – вон, с сыночком своим пару уроков воспитания проведи, а то он как то крысится на нас нехорошо. Смотри, перепугает моих ребят – те его и вообще с перепугу пришибут.

Точка-Заточка ощерилась, продемонстрировав целую коллекцию разномастных зубов, которыми она явно собиралась перекусить горло кому угодно – но Сталь только мило улыбнулся, и женщина предпочла не «лезть в бутылочку».

– Эй, что здесь происходит?

Из толпы выскользнул высокий, седой мужчина, в униформе участкового.

– Участковый Михаил Кандусов. По какому праву тут нарушаем порядок, а?

– Ой, да какой порядок, так, накидали по сопатке паре «бакланов»… – поморщилась Валерия.

Точка-Заточка, услыхав такое определение в адрес своего сына, побагровела, и раскрыла было рот для критики, но перехватив взгляд Сталя, спешно этот самый рот закрыла.

– Уж простим прощения, – проговорил Еремей. – Но только мы, в некотором роде, ваши коллеги.

– Коллеги? – удивился участковый. – Так-так…

Еремей вытащил из салона рубашку, а из нагрудного кармана рубашки – удостоверение.

– Мы из Новаградского ГРОПТ. Слышали? Отправились в командировку в соседнюю область. Вызывали для помощи в расследовании какого-то дурного случая. В итоге оказалось, что там полная чушь, и нас зря дёргали. Пришлось возвращаться, а по дороге машина сломалась. Вот и толкали нашу машину до вашего милого рынка, – пояснил он.

– А уже тут до нас, а конкретно, до меня, эти типы докопались, – проворчала Валерия. – И что прикажете? Пришлось, как видите, отбиваться изо всех своих слабых женских сил…

– Да уж вижу, – посмотрев в удостоверение, участковый огляделся по сторонам. – Хотя, как вижу, вы любители влипать в неприятности. Эти «бакланы» типы злопамятные – они у меня давно на «прицеле» – я их подозреваю в грабежах отдыхающих, воровстве и нескольких изнасилованиях.

– Ого, у вас тут, как я погляжу, прямо не мирное село, а какой-то криминальный округ, – фыркнула Маришка, отчаянно обмахиваясь веером. – Что, стреножить этих «бакланов» не можете?

– Попробуй-ка их стреножь, – процедил участковый. – Слежу за порядком как могу. Так что не придирайтесь.

– Да даже в мыслях не держали… – Валерия посмотрела по сторонам.

Толпа любопытствующих неторопливо расходилась. И на месте остались только двое – рослый светловолосый мужчина и невысокая, хрупкая на вид, девушка, в грязной одежде. Причем одежда имела такой вид, словно ее хозяйка валялась в грязи.

Валерия сразу заметила, что они смотрят на неё во все глаза. Причём очень и очень странно – словно ждут, что она их узнает, улыбнётся и примется обнимать…

Впрочем, длилось это недолго, торжествующая радость в глазах этой парочки приугасла, и они, медленно, словно по минному полю ступая, подошли к Валерии.

– Прьиветьствую вас, – проговорил мужчина, и протянул Валерии руку. – Я бихотэть поговарить с вамэ.

Обычно Валерия редко пожимала руки незнакомым людям, особенно таким вот странным, но тут поступилась своим принципом.