– Хорошо, постараюсь сдерживать себя… – улыбнулась она, одними губами. – А теперь если у вас всё – то прошу в машину. Мой хозяин ждёт вас с нетерпением. Уж не знаю, отчего он вызывал вас, но думаю, что причина – весьма важна.

– Это да, – Снарк кивнул и сел в машину. – Так уж изволили повернуться обстоятельства, что ваш хозяин не стал связываться с более опытными профессионалами, коим знакома техника работы Новой Зеландии и вызвал меня. Как полагаю, вам известна причина этого его желания, ибо вы, как ни крути, его верная секретарша, перед коей он часто открывает свои замыслы.

– Да. Просто я так ничего и не поняла. У нас в нашем городе сотни антикваров и специалистов, чья репутация весьма заслужена и справедлива. Но нет – маркиз, за каким-то шутом, обратился к тебе, человеку совершенно никому неизвестному, – Франка повернула руль и загнала машину в проулок, дабы срезать путь. Вот скажи мне, американец, что в тебе такого, чего нет у других итальянских специалистов?

– Знаете в чем, правда, жизни? – усмехнулся Снарк, сложив руки на груди.

– Просвети меня.

– Правда жизни в том, что мы должны часто или лгать или не отвечать на вопросы. Я не люблю лгать, поверьте. Поэтому я не стану отвечать на сей ваш вопрос… Могу только сказать – если ваш хозяин изволил вызвать меня, значит, он абсолютно убеждён, что с возникшей проблемой могу справиться только я.

Франка помолчала, отметив, что Снарк очень деликатно дал понять ей, что она лезет не в своё дело. Хотя, что и говорить, дело было странным…

Больше они не успели поговорить – автомобиль завернул к особняку маркиза…

***

Около особняка клубился народ, среди которого чётко было видно снующих во все стороны «фазанов», хорошо различимых благодаря торчащим на шлемах перьям данных птиц. (В указанное время в некоторых городах Ломбардии роль полиции играли и берсальеры. Это связно с тем, что после объединения Италии в 1870 году, не во всех городах новое правительство могло полагаться на старую полицию – вот почему в некоторых северных частях Италии, вплоть до начала Первой Мировой Войны, полиция была усилена и берсальерами, как бы абсурдно это не звучало (с современной точки зрения это всё равно как если б военная комендатура России следила бы за порядком в городах, в мирное время, вместе с милицией). Объяснялось это во многом тем, что развивающемуся индустриальному обществу Ломбардии требовалась жёсткая рука в контроле над преступниками и революционерами. Примечание автора).

– Да что меня сирокко разодрал! – Франка остановила машину и шустро выскочила на улицу. – Эй, Осёл – что творится?!

– Сеньорита Франка! Как хорошо, что вы приехали! Безносого убили! Его сам Нога-Бананом, этот поганый чёрт, чей отец был прокажённым ослом, убил! – крикнул привратник, расталкивая толпу и подбегая к Франке. – Он убил Безносого а, узнав, что прибыли «фазаны», торчит в гостиной с тремя тоннам взрывчатки, чтоб мне всю жизнь жрать протухшую сардину, с фонарём и угрожает пустить всех нас на небеса, если только какая свинья посмеет протянуть к нему своё копыто! Да что ж это творится?!

Снарк выскочил из машины, всмотрелся в окружившую толпу, а затем приказал Франка.

– Зажмите уши.

Сказано это было так, что уши зажала не только Франка, но и привратник, а также полдесятка набежавших поглазеть зрителей.

Доктор Акула издал какой-то жуткий, рокочущий клич – громкий и решительной – от которого у Франки, очень даже заметно, задрожали ноги. И это несмотря на зажатые уши!

Остальная толпа оценила этот клич правильно – и в долю секунды разбежалась, испарившись со сказочной скоростью. Снарк подхватил Франку на руки и решительно влетел с ней в особняк маркиза. Стоявшие у дверей охранники и берсальеры бросились было на перехват, но Франка без труда остановила их одним только выражением лица.

– Что там творится?! – рявкнула она.

– Убийство тут творится, – прорычал один из «берсальеров». – Так что попрошу отойти в сторону и не лезть, куда не просят.

– Я тебе дам, не «лезь куда не просят»! – Франка потрясла кулаком у носа берсальера. – Да Снарк, чтоб тебя жабы сожрали – отпусти меня!

Снарк разжал руки и поставил Франку на пол.

– Эй, осторожнее все! – крикнул кто-то из коридора. – У этого психа взрывчатка и фонарь – причём зажжённый. Он грозит всех подорвать! Ему там только фитиль в огонь сунуть и всё!

– Прошу прощения, – Снарк обошёл берсальера.

– Эй, а ну стой!

Снарк ткнул берсальера своим длинным пальцем в подбородок – тот удивлённо оглядел на учёного и тут же пошатнулся и сел в кресло у стены – у него отказали ноги.

Доктор Акула потёр пальцами губы и двинулся вперёд, шагая с целеустремлённостью боевого судна, в сторону большой двери, у которой сгрудилась куча народу – берсальеры и какие-то люди в костюмах лакеев.

– Прошу прощения, – Снарк подошёл к толпе, и врезался в неё как ледокол – в льдины. – Прискорбно извиняюсь. Не соблаговолите ли пропустить?

– Эй! Ты кто такой? А ну – взять его! – один из слуг, коренастый, широкоплечий мужчина, ткнул в Снарка пальцем.

Трое крепких парней в мундирах сцапали Снарка за руки, и плечи, но тот просто посмотрел на них и проговорил:

– Усните.

Берсальеры уставились на Снарка как на безумца, но в следующий миг пошатнулись и. выпустив его, рухнули на ковёр, мотая головами и осматриваясь по сторонам сильно осоловелым взглядом.

Увидев такое, все шарахнулись в стороны и Снарк, беспрепятственно, вошёл в зал.

Посмотреть там было на что – зал был украшен драгоценными гобеленами из шёлка, с потолка свисала люстра – между прочим, с электрическими лампочками, а пол был устлан невообразимым количеством шкур.

Посреди зала стоял полноватый, совершенно лысый мужчина, что держал в одной руке морской фонарь, а в другой большую банку из-под консервов, из которой торчал короткий фитиль.

Человек тяжело дышал, был изрядно вспотевшим, а тёмно-синий оттенок его лица красноречиво намекал на то, что он чем-то болен. Его пухлое лицо перекосилось от страха, руки ходили ходуном, но он крепко держал в руках фонарь и взрывчатку.

Очень интересно у него выглядела правая нога – судя по всему, она была сломана и срослась не очень правильно – со стороны напоминала банан.

– Снарк! – крикнул мужчина, увидев Доктора Акулу. – Чёрт тебя подери, я не думал что ты так быстро! Снарк!!!

– Отойдите от этого помешанного! – встрял кто-то из толпы зрителей.

– Назад! Не смейте! Всех взорву!!!

– Да ты, придурок деревенский – убери взрывчатку, ты и так уже себе на виселицу делов натворил!

– Невиноват я! Не делал!

– Я попрошу у всех соблюдать тишину, – проговорил Снарк – спокойным и равнодушным голосом.

Однако замолчали все.

– Добрый вечер, уважаемый Гримо, – проговорил Снарк, войдя в зал и остановившись в трёх метрах от человека со взрывчаткой. – Больше десяти лет я с вами не изволил видеться. Но, как странно и необычно извивает линии нашей жизни прихотливая судьба… Как я понимаю, вы решили из Франции уйти до Ломбардии и осели тут, став слугой.

– Ага… И хорошим слугой. Как только моя нога заросла, то я сразу для себя сказал, что никаких больше опасных приключений… Я мирно живу… Да ещё сердце пошаливать стало… Вот и подался в слуги-то… – Гримо сглотнул. – Снарк! Я не убивал его! Не воровал! Клянусь! Ну, хоть чем тебе поклянусь! Снарк!!! Ты-ж меня знаешь… да ты всех насквозь видишь!

– Попрошу не шуметь, как вы должны помнить, я хорошо вас слышу, – спокойным, ровным голосом, проговорил Снарк и клацнул зубами. – В чём вас изволят обвинять? Говорите по порядку.

– Да в убийстве Безносого… это тут главный наш… ну старший дворецкий… Он меня вчера предупредил, что бы я на работу вышел, хоть и знал, скотина, что я приболел… у меня сердце пошаливает… – Гримо вздохнул. – Ждали тебя… Это я ведь тебя присоветовал вызвать. Для осмотра той штуковины… Потом меня отправили проводить леди Франка – она как раз за тобой поехала… Ну я сходил, помог машину из гаража выгнать… Затем возвращаюсь – ох ты господи! Безносый в кабинете лежит. С головой разбитой!

– Дверь была открыта?

– Нет… Прикрыта чуть-чуть. Но я помню, что когда уходил, то дверь закрыл – Безносый страшно психовал и орал, когда двери не закрывали – у меня уж это как у собаки – коль вышел из кабинета – двери затворяй…Ну и вот… я отшатнулся, а потом мне сердце прихватило, я зашёл в чуланчик для мётел и всякого добра, сел на ведро и немного… ну в себя пришёл. А тут мимо моего чулана мчится сам Айрон, эта чёртова цапля, подавившаяся фазаном, и говорит, мол, что я преступник, бывший и наверняка спёр эту косточку волшебную, чтобы продать, а Безносого кочергой по башке шарахнул, когда он меня на месте преступления застукал… – Гримо скрипнул зубами. – Не я это! Не я!

– Да что ты его слушаешь, Доктор Акула! – проговорил вошедший в зал мужчина, довольно необычной наружности.

Он был высокий и худой, с длинным, мрачным лицом – загорелым и сильно обветренным. И очень сильно напоминал цаплю. Было что-то в нём птичье, необычное. Немного криво сидящий на его голове шлем меховой берет, был украшен пучком перьев фазана, отчего со стороны создавалось впечатление, что перед вами стоит цапля, пытающаяся проглотить целого фазана…

– Эйнджел Снарк-Младший,– официально проговорил мужчина, на удивление высоким и одновременно каким-то раскатистым, словно у оперного певца, голосом. – Ваше присутствие тут не имеет смысла. Попрошу отойти от этого человека. Он преступник.

Снарк обратил внимание, что странный человек-цапля, обращаясь к нему, намеренно избежал обратиться к нему сеньор или доктор – видимо, хотел подчеркнуть своё пренебрежение.

– Нет! Я тебе говорю, ты поганый «фазан», что никого, слышишь никого не убивал! – взвизгнул Гримо.

– А как тогда вы объясните вот это? – Человек-Цапля, ленивым жестом, достал из-за спины длинный, почти в полтора метра, чехол, расшитый яркими нитями. – Узнаёте?

– Что? Где… где вы его взяли?!

– Там где вы его оставили – в вашей каморке, где вы храните свою одежду и обувь, а так же те вещи, что нужны вам для работы по дому… Правда где сам костяной скипетр, нам пока неясно, но скорее всего вы успели его спрятать.

– Да что за чушь! Клянусь что я туда не заходил с того самого момента когда пошёл провожать сеньору Франка в гараж! А меня туда сам Безносый послал!

Снарк повернулся к Франка, что стояла и смотрела на всё происходящее, с каким-то нехорошим огоньком в глазах.

– Сеньора Франка? Это так?

– Конечно. А что, вы думаете, что я сама должна ворота в гараж открывать и возиться с машиной? – фыркнула та.

– Это ничего не меняет… – уверенно заявил Человек-Цапля. – У преступника было время, чтобы убить уважаемого Ливиуса Пергамо, именуемого в этом доме – «Безносый» и похитить скипетр. Кроме того, уважаемая сеньора Франка – вы вместе шли в гараж или он вас догнал на полпути?

– Догнал на полпути.

– Вот и ответ – сеньора направилась в гараж, а преступник убил Безносого, спрятал скипетр и догнал вас. Всё просто.

– Да, но… – Франка уставилась на Гримо. – Погодите, но ведь…

– Хватит. Молчите, – оборвал её Человек-Цапля – у нашего преступника, что стоит перед вами есть и возможность, и мотив для убийства. Он знал о скипетре и, конечно же, понимал, какую ценность тот представляет. Вот почему он и убил несчастного, похитил скипетр, а теперь тут изображает из себя жертву…

– Попрошу не бежать впереди паровоза, – проговорил Снарк, что с совершенно равнодушным видом слушал Человека-Цаплю, поглаживая свисающий с шеи акулий зуб.

– А вас вообще прошу не вмешиваться в ход официального расследования. Кто вы такой? Вы никто, и звать вас никак. У вас нет ни единого полномочия вести расследования и даже просто опрашивать кого-то. Я бы попросил вас покинуть этот зал.

– Я могу покинуть сей зал, но уверяю вас, если сделаю это – то вам самому придётся нести ответственность за всё, что тут может произойти, уважаемый сеньор, – Снарк улыбнулся и щёлкнул зубами. – Как вы заметили, сей человек доведён до отчаянья вашими нескромными и возмутительными обвинениями, и я не могу предсказать, что он сделает. Имею основания подозревать, что взрыв в одном из особняков города, причиной которого стали ваши непрофессиональные действия, не очень-то поспособствует развитию вашей дальнейшей карьеры. Позвольте мне поговорить с ним? Раз уж я начал.

– Хорошо. Но учти Снарк, что бы ты не думал – перед тобой преступник. Я знаю его прошлое – он вор, и подсобник убийцы, да и у себя во Франции оказался причастен к грязному делу о попытке похищения ребёнка с целью убийства. Там же и ногу себе сломал.

– Я изволю это знать, так как сам ему ногу и сломал, – усмехнулся Снарк. – Собственно меня он и пытался убить – но это уже дело прошлое, я к уважаемому Гримо никаких претензий не имею. Так что я знаю этого человека. Преступления во Франции были мрачными, не спорю, но он относится к числу тех людей, для кого уроки жизни идут впрок… Могу я спросить его ещё кое о чём?

– Да.

– Гримо – когда вы изволили уйти от впоследствии убитого старшего дворецкого – вы никого не видели в коридоре?

– Не не видел.

– А чем был занят сам дворецкий?

– Да скипетр этот самый чистил и опять маслом мазал. Он так каждый день делал, чтоб товарный вид на него навести.

– Когда вы вернулись – дверь была закрыта?

– Нет. Приоткрыта. Мне это странным показалось – Безносый страшно лютовал, когда двери не закрывались. Всегда следил, чтобы двери были закрыты. Я заглянул в кабинет, а он валяется у камина с разбитой головой, в крови, а в камине кочерга валяется, прям на углях…

– Кочерга?

– Орудие убийства, – пояснил Человек-Цапля. – Он его ударил по голове кочергой. А саму кочергу в огонь кинул.

– Могу посмотреть на чехол? – Снарк вытянул свою руку с длинными пальцами к Человеку-Цапле.

Тот немного поколебался, но отдал чехол.

Снарк повертел его в руках. Чехол был сшит из двух кусков кожи и тщательно расшит вышивкой на тему маори – языкастые демоны, стилизованное изображение моря, птицы киви и – невесть как попавшая сюда парочка кенгуру.

Снарк вывернул чехол, посмотрел на его изнанку и, поведя пальцами по внутренним швам, вернул чехол Человеку-Цапле.

– Ещё один вопрос, задам вам Гримо… Вы сегодня должны были отдыхать?

– Сердце пошаливает. Думал полежать сегодня… Лекарство вообще не пил… А Безносый меня вызвал…

– А меня в качестве эксперта маркизу предложили вы?

– Да. А что? Когда с этим скипетром поганым, возникли проблемы… ну…я о тебе и вспомнил. Ну, ты-то хорошо в этих мифах и сказках разбираешься. Маркиз о тебе справки навёл и решил, что тебе стоит довериться. Вот и всё Снарк, клянусь чем хочешь!

– Хорошо, Гримо. Я постараюсь сделать для тебя всё что смогу. Ты невиновен.

На лице слуги появилось какое-то детское выражение. Все зрители, к своему удивлению, поняли, что Гримо совершенно расслабился, и заулыбался. Его чудовищное напряжение и отчаянье пропали без следа. Слуга даже улыбнулся и покачал головой, сделав глубокий выдох.

– Что, правда? Ты мне веришь? – хлопая глазами, как ребёнок, спросил Гримо, улыбаясь. – Не могу поверить… Снарк…

– Я не верю. Я – знаю, что вы невиновны. А теперь отдайте мне взрывчатку и сдайтесь полиции. Не переживайте – с вами всё будет в порядке.

– Зачем вы даёте преступнику лишнюю надежду? – процедил Человек-Цапля, которого явно впечатлила эта сцена. – Его вина доказана, и он ничем не сможет избегнуть наказания, за своё преступление.

– А тебе всё бы только посадить кого… Пусть и невиновного, – Гримо отвёл фонарь от взрывчатки, задул огонь, и протянул увесистую банку Снарку.

– Интересное приспособление, – проговорил Снарк, осторожно принимая банку. – Что это изволит быть? Самодельная бомба? Где вы её взяли?

– Так это из коллекции моего хозяина… Цапнул со стены то, что под руку попало.

– Он что, прямо вот так изволит держать дома взрывчатку, способную разнести на куски фермерский дом? (В США фермы и большинство строений – это просто оббитые досками дома, которые без труда может разрушить ураган или снести слабым взрывом. Примечание автора).