— Первая камера на Анастасию. Вторая — мать. Третья — общий. Четвертая на Дашу при слове “одноклассница”. Архивный фрагмент через сорок секунд после вступления. Чат открываем на третьей минуте. Голосование пока держим.

Тимур:

— Двери в режиме сцены. Служебные выходы закрыты на контроль.

Олег повернул голову.

— Что значит закрыты?

Тимур не слышал. Или сделал вид. Павел ответил в гарнитуру, хотя Олег сидел в двух метрах.

— Это контроль доступа. Люди не будут ходить по объекту без сопровождения.

— В здании с историей пожара.

Павел снял один наушник.

— Пожарная инспекция подписала акт.

— Кто подписал акт?

— Олег Викторович, сейчас эфир.

00:20

Вера вдруг наклонилась к Олегу.

— Вы видели запись?

— Нет.

— Он обещал, она есть.

— Я слышал.

— Если ее покажут, я хочу знать раньше.

— Я скажу.

— Вы обещаете?

Олег посмотрел на нее. Ее руки лежали на коленях ладонями вверх. Стакан с водой остался на полу у кресла.

— Да.

Она кивнула. Этого было мало для доверия, но достаточно для начала.

00:05

В аппаратной кто-то считал вслух.

— Четыре. Три. Два.

Красный огонек на первой камере загорелся.

Анастасия улыбнулась.

— Добрый вечер. Это специальный прямой эфир проекта «Ночь Миры». Сегодня мы вернулись в здание бывшего квест-центра «Лимб», где восемь лет назад погибла четырнадцатилетняя Мира Седова.

Олег смотрел не на камеру. На людей.

Вера не моргала.

Даша держала лицо с вниманием, которое слишком хорошо знало свой ракурс.

Антон опустил глаза при слове “погибла”.

Кирилл посмотрел на потолок, словно проверял, где проходит вентиляция.

Ирина открыла глаза.

Анастасия продолжала:

— Официальная версия называла это несчастным случаем. Пожар, сбой замка, паника, ряд ошибок. Но новые материалы заставляют нас вернуться к вопросам, которые все эти годы оставались без ответа.

На экране позади нее появилась фотография Миры. Та же челка. Та же улыбка.

— Мира была слабослышащей. Для нее текст часто был надежнее голоса. Сегодня все элементы эфира адаптированы: субтитры, описания звуков, экранные инструкции. Мы хотим, чтобы каждый зритель мог услышать эту историю.

Олег уловил, как Вера сжала губы. Слово “услышать” прошло по ней плохо.

На нижней трети экрана появились субтитры:

Анастасия Воронцова: мы хотим, чтобы каждый зритель мог услышать эту историю.

Затем строка описания:

[тихая музыка]

Музыки в студии Олег не слышал. Она шла только в публичный эфир.

Анастасия представила гостей. Мать Миры. Одноклассница. Бывший администратор. Бывший владелец здания. Следовательница, закрывшая дело. Судебный психолог.

Олегу досталась короткая формулировка:

— Олег Берсенев, специалист по поведенческому анализу, поможет нам отделить память от версии, страх от факта, молчание от лжи.

Он посмотрел на нее. В эфире это выглядело как значительный обмен. На самом деле он просто решил позже спросить, кто написал эту фразу.

В гарнитуре Павел:

— Хорошо. Даша крупно.

Анастасия повернулась к Даше.

— Даша, вы были последним человеком из класса Миры, кто видел ее живой до входа в «Лимб». Вы много лет говорили, что это был обычный тест комнаты. Вы сейчас готовы повторить это?

Даша улыбнулась. Слишком быстро.

— Я готова объяснить, что мы были детьми. Нам казалось, что взрослые все контролируют.

Кирилл хмыкнул.

— Взрослые там были?

Даша повернулась к нему.

— Вы владели зданием.

— Я сдавал помещение оператору квеста.

— Очень удобно.

Анастасия дала паузе вырасти.

— Антон, вы были администратором в ту ночь.

Антон посмотрел на нее. Взгляд прошел мимо камеры.

— Да.

— Кто закрыл дверь комнаты, где находилась Мира?

Тимур в аппаратной шепнул в гарнитуру:

— Павел, рано.

Павел:

— Держим. Держим.

Антон облизнул губы.

— Дверь работала автоматически.

— Но кто перевел ее в режим блокировки?

— Это был режим теста.

— Кто включил режим?

Антон посмотрел на Ирину.

Ирина выпрямилась.

— В материалах указано: электронный сбой.

— Материалы я прочитала. Я спрашиваю Антона.

Антон открыл рот.

На экране его планшета мигнула синяя плашка. Олег увидел отражение в стекле камеры, но текст прочитать не успел.

Антон опустил глаза к планшету. Лицо изменилось. Страх перешел в злость.

— Я уже давал показания.

Анастасия не отпустила.

— Показания могут быть неполными.

— Могут.

— Ваши были неполными?

Антон молчал.

Внизу экрана субтитры отстали на полсекунды.

Анастасия Воронцова: ваши были неполными?

Антон Русаков: [пауза]

Олег посмотрел на плашку планшета у Антона. Она уже погасла.

Павел в гарнитуре:

— Уводим. Архивный фрагмент.

На заднем экране пошла черно-белая схема старого «Лимба». Комнаты, коридоры, служебный выход. Красной линией отметили путь Миры в ночь пожара.

Анастасия говорила:

— По официальной хронологии, в 21:38 Мира вошла в тестовую комнату. В 21:46 в соседнем техническом помещении началось возгорание. В 21:52 оператор квеста вызвал службу спасения. В 22:07 пожарные нашли Миру без сознания.

Вера закрыла глаза.

— В материалах указано, что она потеряла сознание почти сразу. Но новые данные могут изменить эту оценку.

Павел в гарнитуре:

— Мать крупно. Не слишком.

Олег повернулся к камере. Красный огонек был направлен на Веру.

Она открыла глаза.

— Уберите с меня камеру.

Анастасия мягко:

— Вера Николаевна, если вам нужна пауза...

— Уберите камеру.

Павел:

— Вторая камера, общий. Общий!

Камера отъехала.

Олег наклонился к Вере.

— Дышите медленнее.

— Я дышу.

— Да.

— Не говорите со мной как с пациенткой.

— Хорошо.

Она посмотрела на экран со схемой.

— Там дверь была не там.

Олег повернулся.

— Какая?

— Не знаю. Не так. Я помню, где стояла. Здесь по-другому.

Ирина резко:

— Схему делали по плану БТИ.

Вера посмотрела на нее.

— Я была у двери.

— После пожара.

— Я была у двери.

Антон встал.

— Мне нужно воды.

Анастасия повернулась к нему.

— Сядьте.

— Мне нужно воды.

— Ассистент принесет.

Антон сел. На лбу у него выступил пот.

Олег заметил, что камера 5 у стены повернулась к нему сама, без оператора. Система следила за громкостью, лицами, движением. Камеры снимали — система выбирала, куда смотреть.

Чат вывели на боковой экран для участников. Павел любил живое давление зрителей.

Антон знает

мать держится

Даша врёт

покажите запись

где видео?

это шоу или суд?

Ника чистила угрозы. Часть строк оставалась.

Анастасия обратилась к Олегу:

— Олег Викторович, что вы видите сейчас?

Он не хотел отвечать. Но Вера смотрела на схему, Антон на дверь, Даша на чат. Каждый уже был в своем коридоре.

— Вопрос о двери вызывает реакцию сильнее вопроса о пожаре.

— Почему?

— Пожар можно назвать случайностью. Дверь — действием.

В студии стало тише.

Павел в гарнитуре:

— Отлично. Держим этот тон.

Олег услышал и пожалел о фразе.

Анастасия повернулась к Антону.

— Дверь была действием?

Антон смотрел на планшет. Экран был черным.

— Я не буду отвечать на это в таком формате.

— В каком формате вы ответите?

— Без камер.

— Восемь лет камер не было.

Антон поднял глаза.

— Были.

Слово вышло раньше его осторожности.

Даша побледнела. Кирилл перестал двигать пальцами по подлокотнику. Ирина отвернулась к черной стене.

Павел в аппаратной:

— Ближе. Все камеры ближе.

Олег поднял ладонь, но Анастасия уже вошла в вопрос:

— Какие камеры, Антон?

Антон проглотил воздух.

— Камеры квеста.

— Только квеста?

Он не ответил.

На боковом экране чат ускорился.

что значит были

видео есть

павел покажи

он спалился

Мира_0 где ты

Последняя строка задержалась в верхней части чата. Имя пользователя подсветилось серым. Обычный зритель. Или обычная маска.

Анастасия сменила угол.

— Павел, мы готовы к первому архивному блоку?

Павел:

— Через десять секунд. Елена, субтитры архива подхватишь?

Голос Елены:

— Готово. Старый звук грязный. Где речь не читается, поставлю маркер.

Олег повернул голову к аппаратной за стеклом. Маркер. Слово легло рядом с тем, что он видел в протоколе: [неразборчиво].

На заднем экране появилась заставка.

АРХИВ / 8 ЛЕТ НАЗАД

Картинка дрожала. Коридор старого «Лимба». Низкое качество, камера под потолком. В кадре девочка в светлой толстовке. Мира. Она стояла перед дверью и держала планшет двумя руками.

Вера издала короткий звук. Воздух, который нашел выход.

Даша закрыла рот ладонью.

Антон вцепился пальцами в край кресла.

На записи Мира смотрела в планшет. Экран планшета бликовал, текст читался плохо. Затем девочка подняла голову и произнесла что-то в сторону камеры.

Субтитры архива появились внизу.

Мира Седова: [неразборчиво]

Олег услышал шум, треск, далекий голос, смех за стеной. Слов разобрать не смог. Но Вера наклонилась вперед так резко, что стакан у ее ног опрокинулся. Вода растеклась по черному полу.

— Она не это сказала.

Анастасия повернулась к ней.

— Вы разобрали?

— Перемотайте.

Павел:

— Нельзя перематывать архив в эфире. Идем дальше.

Олег поднял голос.

— Перемотайте.

Павел за стеклом замер.

Анастасия посмотрела на Олега. В ее глазах было раздражение и интерес.

— Почему?

— Мать услышала фразу. Надо проверить.

— Проверим после блока.

— Сейчас.

Павел в гарнитуре:

— Нет. Идем по плану.

На экране архивный фрагмент продолжался. Мира вошла в комнату. Дверь закрылась за ней. На планшете, видимом через камеру над столом, появилась первая крупная строка.

СТОЙ. ЭТО ЧАСТЬ ИГРЫ.

Студия не дышала.

Даже чат на секунду стал медленнее.

Олег смотрел на строку. Она была простой. Деловой. Без угрозы. В этом и была ее власть.

СТОЙ. ЭТО ЧАСТЬ ИГРЫ.

Вера прошептала:

— Она верила словам.

Анастасия повернулась к камере.

— Мы вернемся к этому после короткого интерактивного блока. Зрители смогут выбрать, какую комнату мы откроем первой для реконструкции: архивную, операторскую или служебный коридор.

Олег повернулся к ней.

— Сейчас?

— Это план эфира.

— Она только увидела дочь.

— Она сама пришла.

Вера услышала. Но промолчала.

На боковом экране появилось голосование.

ЧТО ОТКРЫТЬ ПЕРВЫМ?

1. Архивная комната

2. Операторская

3. Служебный коридор

Павел в гарнитуре: