– По-твоему, король Гостомысл не заслужил, чтобы его провожали все жители Велигарда? – уточнил Синеус.

– Ему уже все равно. Зато ваше присутствие в Велигарде породит непонимание и внесет смуту. В городе и так неспокойно.

– Разве союзу племен не нужны воины? Думаешь, мы можем покинуть свой народ в минуту опасности? – удивился Трувор.

– Опасность? Опасность – это вы. Чем скорее вы покинете эти земли, тем лучше будет для всех.

После этих слов Святозара схватки было не избежать.

Трувор первым набросился на двоюродного брата, Рюрику и Синеусу пришлось отбиваться от зятьев Табомысла.

На шум прискакала княжеская стража. Спешившись, воины растащили дерущихся и доставили в княжеский шатер.

Лица соперников были испачканы грязью и искажены ненавистью, одежда изорвана. Ко всему у Рюрика открылась рана, причиняя ему мучительную боль.

– Дядя, – задыхаясь от ненависти, спросил Трувор, – ты тоже предлагаешь устроить тайные похороны Гостомыслу?

– Зачем же тайные? Просто в походных условиях. Войско Гостомысла здесь, чего еще желать? На миру и смерть красна. Я бы мечтал, чтобы меня так похоронили.

Слова застряли у Рюрика в горле. Не было никакого смысла протестовать. За них все решили.

К вечеру все было готово: князя Гостомысла омыли, обрядили в лучшие одежды и доспехи, приготовили ладью, положили в нее короля ободритов вместе с оружием на пышное ложе из хвороста. Прозвучали прощальные слова, ладью оттолкнули от берега. Ей вдогонку полетели пылающие стрелы. Хворост занялся огнем… Вот языки пламени охватили всю ладью…

Синеус, Трувор, Рюрик и Ружнена еще долго стояли, наблюдая, как пожирает огонь последнее прибежище великого вождя.

Ничего не оставалось братьям, как подчиниться закону.

При свете погребальных костров Рюрик держал совет с братьями, после чего объявил дружине волю умершего Гостомысла:

– Вы сами видели, путь в Велигард нам заказан. Табомысл не потерпит нашего присутствия в крепости. Если мы не подчинимся, нам грозит в лучшем случае обвинение в предательстве и смерть. В худшем – рабство. Выбирать не приходится. Гостомысл завещал, чтобы мы шли на восток, в Ладогу. Так тому и быть. Мы отправимся по суше на север, в Старигард. Там мы погрузимся на корабли. Раненых, кто не может идти, оставим в Велигарде. Остальные сами решат, чего они хотят: остаться с иноверцами и служить им или уйти на восток и стать свободными. – Рюрик проглотил ком в горле. – Мы уйдем. Но мы вернемся. И тогда наши враги пожалеют, что родились на свет.

– Я не останусь, – прошептал Карл. Ему становилось все хуже, но он предпочитал умереть в дороге, чем остаться с Табомыслом.

С рассветом братья наполнили кожаные мешочки речным песком и землей с родного места. Простившись с духами леса, холмов и реки, ререговичи покинули лагерь. Вместе с ними на восток отправились триста воинов и обоз с женщинами детьми, среди которых ехал Карл, верный товарищ ререговичей и отважный воин.

* * *

…Остатки армии Гостомысла двигались на северо-запад, к Венедскому морю.

Сначала путь их пролегал вдоль песчаных берегов Лабы, затем войско укрыл Дельбендский лес.

Уже на второй день пути войско остановилось, чтобы зажечь последние костры для умерших. Среди них был Карл.

– Наши товарищи, наши братья знали, что могут умереть в дороге. Но они предпочли умереть свободным. Память о них будет жить в наших сердцах, – сказал, прощаясь с боевыми друзьями Трувор. – Мы клянемся отомстить за вас.

– Клянемся! – повторили Рюрик, Фарлаф, Вермуд, Рулав и Стемид.

Беды на этом не окончились: в Дельбендском лесу ободриты заблудились. Кружили в чаще, возвращались к одному и тому же каменному валуну, точно он был заколдованным. Рана Рюрика кровоточила, он потерял много сил и с трудом удерживался в седле. Воины стали роптать, говоря о проклятии.

В этот отчаянный момент навстречу скитальцам из чащи вышел путник.

Это был белый, как лунь, высокий старик с длинной седой бородой, в рубище, поверх которого была надета козлиная шкура. В руке у старца был посох, на плече сидел сокол.

Рюрик решил, что у него начался бред.

– Приветствую тебя, Рюрик, – долетел до него слабый старческий голос.

– Кто ты? – Князь направил коня к страннику. – Откуда ты знаешь меня?

Странник смотрел ласково, глаза его лучились теплом и добротой. Рюрику казалось, он видит сияние, исходящее от старика.

– Имя твое открыли мне боги. Ты тот, кто пойдет на восток и станет правителем нового города. Ты украсишь далекие земли своим княжением, и земли эти накормят тебя. Тебе подчинятся многие племена.

Слова старика, его голос убаюкивали Рюрика, веки князя отяжелели, и он покачнулся в седле.

– Не трать сил, доверься мне. – Старец оказался близко, протянул князю руку и помог слезть с коня.

Конь забеспокоился, стая ворон снялась с верхушек деревьев, лесную тишину нарушил глухой топот. Это разведчики вернулись и доложили, что передовой отряд саксов и франков скоро настигнет их потрепанное войско. Нужно было трогаться немедленно, чтобы избежать ненужного боя.

Старец держал Рюрика за локоть, в князя вливались покой и тишина, попадали прямо в сердце. Князь хотел и не мог сдвинуться с места. Колени его подогнулись, и Рюрик упал на траву к ногам Старца.

– Что ты сделал с ним? – к старику подступили княжеские воины, Трувор и Синеус. Звякнула сталь, Фарлаф, Вермуд, Рулав и Стемид обнажили клинки.

Путник шепнул что-то соколу на своем плече, тот взмахнул крыльями и взмыл над лесом. Проводив взглядом птицу, старик воздел руки к облаку, нависшему над поляной, медленным движением провел по лицу ладонями и, стоя с закрытыми глазами, забормотал:

– Свентовит, светлейший в победах, приди, дыханием своим согрей путников-воинов, умой росой, напои светом. Сохрани от обидчика, от врага и лиходея, от завистника и чародея. Придите, Радегаст и Перун, как братья единокровные, любимые сыны Земли-матушки. Стривер, укрой ререгов с войском.

Охваченные страхом, воины наблюдали, как облако плотной завесой опустилось с неба, превратилось в туман, какого никто из живущих на земле прежде не видел – он был подобен тьме. И вот уже не видно ни князя, ни его измученных воинов.

Людей охватила внезапная слабость и они, как снопы, повалились на траву, где их настиг сон.

Плотный, как стена, туман остановил погоню.

Лошади под преследователями точно взбесились, поднимались на дыбы и сбрасывали седоков, ввергая их в панику. Не видя друг друга на расстоянии локтя, преследователи в страхе бежали, кто куда.

Когда туман рассеялся, Рюрик проснулся и не сразу вспомнил, что с ними произошло. Каково же было удивление князя, когда он обнаружил, что рана на его плече затянулась! Ререгович был полон сил. То же случилось с его верными воинами. Они пробуждались от волшебного сна, будто заново рождались.

Увидев старца, Рюрик с настороженностью спросил:

– Кто ты, старик?

– Зови меня Мике.

– Откуда ты и почему помогаешь мне?

– Еще не время открыть тебе это, – мягко ответил Мике, – но я дам тебе проводника к Венедскому морю.

– Ты и это знаешь? – снова удивился Рюрик.

– Я умею читать в Книге Судеб.

– Я слышал о тебе, старик, – вспомнил Рюрик. – Ты и есть тот самый чародей и книжник, великий волхв Мике.

Старик не повел и бровью.

– Поторопи своих людей, нам нужно идти, чтобы устроиться на ночлег до захода солнца.

Вскоре лес поредел и расступился, и войско ободритов вышло к вместительной избе на краю озера. Навстречу вышел юноша в такой же власянице, как у старика, с соколом на плече. Старца и его гостей юноша приветствовал поклоном.

– Я получил твое известие, Учитель. Все готово. – Он снова поклонился.

– Это Олег, – представил юношу старый Мике, – мой друг и помощник. Ты, князь, можешь доверять ему, как себе.

Появление ререговичей странным образом подействовало на Олега. На его бледном лице жили только глаза. Едва взглянув на князя Рюрика, Олег нервами, кожей и каждой клеткой своего существа почувствовал связь с этим ререговичем. Это была не кровная, это была мистическая связь.

Одетая по-мужски, Ружнена сидела верхом на лошади позади братьев и с любопытством рассматривала незнакомца. Олег не заметил девушку.

Между тем беглецы разбили лагерь, женщины остались разводить костры и ставить на огонь воду, мужчины отправились в лес за добычей.

После сытного ужина из зажаренных на вертеле кабанов и овощей усталые беглецы разместились на ночлег, кто в хижине, кто на сеновале, кто в телеге, кто под телегой.

Ночь сгустилась, звезды стали ярче, и ничто не тревожило сон усталых путников. Не спалось только Олегу. Он сидел со скрещенными ногами у догорающего костра с закрытыми глазами, вознося молитвы богам.

Видения и образы теснились в сознании Олега. Иногда образы были незнакомыми, иногда – близкими. Случалось, дух Олега покидал тело и путешествовал. Навещал отчий дом в Урмании, но чаще уносился в дальние чужие страны. Ночью во сне и среди белого дня с ним случались такие перемещения. Это был полусон-полуявь. Явленный мир или Отраженный видел Олег – он не знал.

Неожиданно Олег оказался на многолюдном базаре… Телеги с товаром, купцы… Торговля идет бойко, товар расходится…

Людская речь здесь казалась иной, но Олег понимал ее. Вот две кумушки угощают друг дружку пирогами, вот торговцы ругаются из-за места на площади, вот чей-то голос произнес: «Силой города не победить».

Какие-то тени крадутся под покровом ночи… Это давешние торговцы. Под плащом сверкнула сталь…

Это не торговцы! Это воины, переодетые купцами!

Вот они проникают в чей-то дом… Вот разведчики убивают стражу, открывают ворота и впускают в город войско… Резня идет на подворье…

Дымом заволокло город, все погрузилось во мрак… Олег напряженно всматривался в ночные тени.

Перед его мысленным взором возникла гора из отрубленных голов… Погребальный костер из них…

Олег распахнул глаза и увидел своего учителя. Старик Мике сидел напротив.

– Что ты видел? – спросил Мике.

– Учитель, я видел бой. Не знаю, где и кто бился. Слышал слова: «Силой города не победить».

– Это завет Дира Старшего, – задумчиво отозвался Мике. – Аскольд с Диром отбили Полоцк у Хвистерка. Теперь они кровники Рагнара и Рюрика. И это нам на руку. Союз с викингами сделает ререговичей непобедимыми. Этот союз приведет Рюрика на киевский трон! А ты ему в этом поможешь!

…Едва солнце позолотило верхушки деревьев, Мике разбудил Рюрика и велел поднимать людей.

– Надо спешить, – объяснил старик. – Твои враги вновь пустились за тобой в погоню.

– Скажи, старик, что ждет меня и моих друзей?

– Твой путь тернист. Впереди у тебя потери, войны, победы, слава и богатство. Но они недолговечны, друг мой, – вздохнул старый волхв. – В Старигарде тебя ждет важная встреча. Не всегда верь глазам. Доверяй сердцу. Воздержись от ссор. Они тебе не нужны сейчас. Славы не принесут, только потери. Собирай силы, тебе нужна непобедимая армия для битвы с нашим врагом.

– С Табомыслом?

– Нет, мой друг. Табомысл только игрушка в его руках.

– Значит, мой враг – король Людовик?

– Ошибаешься. И Людовик только исполняет волю нашего главного врага.

– Кто же он?

– Время и люди откроют тебе все. Собирайся в путь. Олег и его дружина поведет твое войско к морю.

Во дворе Рюрик обнаружил нескольких всадников. Цвет глаз и кожи указывали на их северное происхождение. Внешнее сходство с викингами усиливалось от того, что одежда на всадниках была такая же, как и на самом Рюрике и его воеводах. В одном из всадников Рюрик признал вчерашнего юношу и поразился переменам, произошедшим с ним.

В полном воинском облачении Олег сидел на буланом коне. Кольчуга, островерхий шлем, латы, щит, наручи и меч в ножнах делали Олега скорее похожим на князя или первого княжеского дружинника, чем на ученика волхва.

– Не смотри, что их мало и они молоды, – заметил старик, – это опытные воины, побывавшие не в одном сражении.

– Это Гуды, это Рюар, а это Актеву и Труан, – стал называть имена воинов Олег, – и самые молодые – Свенелд и Асмолд. Это их первый поход.

Олег похлопал молодцов по плечу.

Еще больше превращение вчерашнего незнакомца поразило Ружнену.

Девушка захотела привлечь внимание Олега и пустила свою лошадь галопом. Конь Олега сорвался с места так, что всадник едва удержался в седле. Под хохот и свист братьев-ререговичей Олег поскакал за наездницей. Издав боевой клич, Ружнена пришпорила свою лошадь.

Внимательный взгляд Мике провожал двух всадников, пока они ни скрылись в лесу.

Олег настиг, схватил лошадь Ружнены под уздцы, остановил и залюбовался наездницей.

От скачки косы Ружнены растрепались, щеки раскраснелись. Олег не мог скрыть восхищения красотой и смелостью княжны.

– Ты не из трусливых, – заметил он.

– Я внучка Гостомысла, – сверкая глазами, ответила Ружнена. – В нашем роду нет трусов.

Олег отломил ветку распустившейся черемухи и протянул девушке. Ружнена зарделась: на языке всех влюбленных ободритов ветка черемухи означала объяснение в любви.

Она снова сорвала с места свою лошадь. Олег снова настиг девушку, но обойти себя Ружнена не позволила. Так наперегонки они и поскакали к дому Мике.

Ранним утром следующего дня Мике проводил внуков Гостомысла до опушки, там все трое целовали землю и прощались с гостеприимным хозяином.

– Помни: никаких ссор с соплеменниками, – напутствовал Рюрика старик.

Между Мике и его учеником состоялся короткий, полный загадок разговор:

– Перун и Велес. Свет и тьма. Яд и противоядие. Конь и змея. Нельзя изменить прошлое, но можно изменить будущее. – В голосе и словах Мике сквозило предостережение. – Помни: если ты обманешь богов, ты не сможешь полагаться на них. Следуй за князем, он укажет тебе твой путь.

Это было тем более странно, потому что пока все шло наоборот: Олег указывал Рюрику с дружиной путь к Венедскому морю.

* * *

…Останавливаясь только чтобы напоить лошадей, войско добралось до Венедского моря.

С холма открывался захватывающий вид на бухту с изломанной береговой линией, вдоль которой раскинулся город. Это был Старигард – главные морские ворота Нордальбингии. Через Старигард пролегал южный торговый путь. Из Старигарда в Велигард, далее через земли соседей-лютичей и поморян следовали караваны с товарами в Киев и обратно.

В бухте стояло множество кораблей с родовыми гербами ободритов, полабов, варнабов, линонов, свенов, готов, урманов и данов. Купцы и пираты, ремесленники, воины и колдуны всех племен наводняли город.

Многоязычный и пестрый, Старигард поражал изобилием. На невольничьем рынке можно было купить раба и рабыню любого оттенка кожи. Торжок был заставлен телегами с мехами, рыбой, заморскими товарами и фруктами.

Оружейники, сапожники, гончары, стеклодувы, резчики по кости и ювелиры с рассветом открывали свои лавочки. Здесь продавали серебряную посуду и дамасские клинки, бусы и кольца, восточные ткани, шафран и другие заморские пряности, а также колдовские травы и. Украшения отличались изысканностью, клинки прочностью, а невольницы красотой.

– Твой путь здесь заканчивается, – обратился к своему проводнику Рюрик. – Ты выполнил поручение Мике и можешь возвращаться в Дельбендский лес. Но я не хочу отпускать тебя. Ты ученик великого волхва. Тебе должны быть открыты тайные знания, ты видишь будущее. Ты пригодишься мне. Поезжай со мной к королю Рагнару, а потом в Ладогу.

Олег мысленно возблагодарил богов.

– Я и не думал уходить от тебя, князь, – с поклоном отвечал он князю.

Сняв пояса с изображением ререга, Рюрик с братьями затерялись в толчее. Олег с Рюаром, Гуды, Свенельдом и Асмолдом всюду следовал за Рюриком.

В верфи ререговичи сторговались о покупке нескольких драккаров и оснастили их парусами. Не теряя времени, погрузили на лодки лошадей и корзины с едой.

Перед отплытием зашли в корчму.

В Старигарде не было корчмы и лавки, где не обсуждали бы поражение Гостомысла и его гибель. Новость обрастала подробностями, все чаще звучало слово «предательство». Распространился слух о том, что после смерти Гостомысла его брат Табомысл заключил союз с Людовиком.

Заплатив за пиво и баранину, Рюрик с Олегом устроились за столом.

Один из посетителей корчмы приблизился к ним:

– Вы, вижу, издалека прибыли. Уж не от Людовика ли бежите?

Олег насторожился, и Рюрику вопрос не понравились.

– Тебя это не касается, – резко оборвал он любопытного посетителя.

Нескольких секунд Олегу хватило, чтобы рассмотреть чужака.

Был он выше Рюрика на полголовы и широк в кости. Обветренное лицо украшали шрамы, один был совсем свежий. Мощные кулаки сбиты в драке, нож на поясе, короткий кинжал у бедра и серьга в ухе говорили о том, что перед ними викинг. В те давние времена викинги были отличными торговцами, мореходами и воинами. Они возили товары и защищали их, могли отразить нападение пиратов и сами не брезговали разбоем. Таков был и Рюрик с братьями.

– Ты удивишься, – ответил незнакомец, – но у нас с князем Гостомыслом есть общий враг. Поэтому все, что касается Великого князя, касается и меня.

Непроницаемые светлые глаза подтверждали догадку Олега: незнакомец был либо подданным короля Рагнара, либо пиратом с острова Готланд. В те времена лучшими воинами были морские пираты, об их бесстрашии слагались легенды и саги. Так или иначе, угрозы собеседник не представлял.

– И кто же он, этот ваш с Гостомыслом общий враг?

– Имя его слишком известно, чтобы я называл его первому встречному, – прозвучал ответ.

– Ты говоришь о предателе? – уточнил Рюрик.

– Да, я говорю о предателе, – подтвердил незнакомец.

Быстрым движением Рюрик обхватил варяга за шею и выхватил нож, но противник оказался не менее проворным. Ответным ударом он вышиб из руки Рюрика нож и приставил к его горлу кинжал.

Пришлось Олегу вмешаться:

– Брат, подданному короля Рагнара и ререговичу нечего делить. Возможно, вы родственники.

Незнакомец спрятал кинжал.

– Если ты ререгович, значит, боги услышали меня, – сказал он.

– Боги слушают тех, кто им служит.

– Я делаю свое дело, а боги свое. Я служу королю Рагнару. Боги услышали меня и привели меня к тому, кто нужен мне, и кому я нужен.

– Больно мудрено ты выражаешься. Скажи прямо: кто ты и зачем тебе ререговичи?

– Я состою на службе короля Рагнара ярлом, имя мое Хакон, – представился незнакомец. – Я знаю, кто предал великого вождя Гостомысла.

И далее Хакон слово в слово повторил все, что слышал и видел на мысе Аркон в ту памятную ночь, когда море выбросило его драккар на рифы. Не забыл Хакон и о торговом пути, о котором говорил Аскольд – «из варяг в греки».

– Мы держим путь в Хедебю. Не желаешь составить нам компанию, чтобы засвидетельствовать свои слова лично королю? – спросил Олег, когда рассказ Хакона подошел к концу.

– Король хочет устроить мне публичную казнь. То-то будет развлечение для знати.

– За что?

– При дворе короля считают, что это я предал Хвистерка, моего конунга. Так что в Хедебю я смогу появиться, только когда отомщу за смерть Хвистерка.

– А ты его не предавал?

– Нет! – горячо возразил Хакон.

В доказательство он выложил перед Рюриком и Олегом амулет, что сорвал с шеи Аскольда.

– А это чье?

– Это амулет матери Хвистерка. Я сорвал его с шеи Аскольда. – Когда Аскольд с Диром захватили Полоцк, меня там не было. Хвистерк отправил меня с дружиной в соседние земли за данью. Пока я отсутствовал, Аскольд овладел городом и казнил Хвистерка.

В кулаке Хакона оказался ремень ремень с изображением сокола-ререга на пряжке. Рюрику было достаточно беглого взгляда, чтобы определить: этот ремень Гостомысл снял с пояса и отдал гонцу. Он поднял глаза на Хакона:

– Откуда он у тебя?

– Этот пояс я снял с мертвого гонца. Теперь тебе ясно, почему Аскольд и Дир – наш общий враг?

– Вполне. Но мы сможем убедить короля в твоей невиновности, если только ты сам предстанешь перед королем. Иначе все будут подозревать тебя в предательстве.

Этот довод убедил Хакона, и он согласился стать спутником Рюрика и Олега.

Опасаясь преследования, уже утром следующего дня беглецы покинули Старигард. В море ререговичи разделились: Трувор и Синеус с сестрой Ружненой, остатки войска ободритов с чадами и домочадцами отправлялись на восток, в самый дальний город ободритов – в Ладогу.