Ресторан погрузился в таинственный полумрак, и звон бокалов, прежде рассеянный, теперь обрёл отчётливость. Приглушённые голоса Николая и Андрея, звучавшие с двух сторон, сплетались в бархатный фон, окутывая атмосферу предвкушением. Я же, будто хищница, замерла в ожидании своего часа. Мои глаза, два мерцающих уголька, неотрывно следили за мужчинами, выписывая в воздухе невидимые узоры.

С неторопливой грацией, присущей лишь тем, кто виртуозно владеет своим ремеслом, я подалась вперёд, имитируя движение, поправляя замок на глубоком декольте комбинезона. В этот миг я увидела, как у Николая слегка отвисла челюсть, а взгляд его застыл, прикованный к моей груди. Мои пальцы, тонкие и невероятно ловкие, скользнули к цели. Легчайшее касание, почти невесомое, и вот уже кошелёк, ещё мгновение назад надёжно спрятанный в плотной ткани, оказался в моей ладони. Ловким движением, почти неуловимым, я опустошила его, перебросив содержимое – купюры – в потайной кармашек на лодыжке штанины. Пустой кошель вернулся на место, к своему владельцу. Ни единый звук, ни одно лишнее движение не выдали меня.

Я вновь откинулась на спинку стула, моё лицо хранило безмятежное спокойствие, совершенное притворство. Добыча уже ждала своего часа, невидимая, сокрытая в недрах моей одежды. Взяв бокал, я коснулась им фужера Андрея, и две крошечные капли, как драгоценные слезы, упали на его брюки. Подхватив салфетку со стола, я нежными, почти ласкающими движениями стряхнула их. Глаза лысого толстяка, задержались в том же месте, где секунду назад побывал взгляд его друга. Искусство, доведённое до автоматизма. Виртуозность рук и увесистый портмоне в моей ладони. Содержимое извлечено, банкноты ласково легли в пояс комбинезона, а пустой бумажник вновь занял своё прежнее место в брюках моего кавалера.

— Дорогая Александра, — начал потеющий Андрей, многозначительно поднимая брови, — может, нам стоит переместиться куда-нибудь… посолиднее, побогаче? Как вы считаете? — В ответ на это даже стало немного жаль, что третий акт начался так стремительно, раньше, чем я успела рассчитать. Хотя, впрочем, возможно, так даже к лучшему. Темнота лишь начинала опускаться за окном, укрывая всё вокруг своей щедрой завесой.

— Точно, — поддержал друга Николай, — слушайте, а в отеле «Виктория» замечательный ресторан, и там есть такие блюда, каких здесь нет. Давайте двинемся туда?

Едва заметным движением, скользнувшим по мужской коже, я прикоснулась к запястьям Андрей и Николая. Пальцы, лёгкие, как пёрышки, зацепились за ремешки. Миг – и часы, которые ещё секунду назад отсчитывали время на их руках, теперь покоились в моей ладони, не издав ни шороха, не нарушив тишины.

— Превосходная мысль, — я чуть сжала пальцы каждого из кавалеров, ловко пряча добычу в сумочку. — Отправляемся в другое место, — добавила я, поднимаясь, стул скользнул по полу с неприятным скрипом. Улыбка не сходила с моего лица.

Официанты, будто по волшебству, материализовались у нашего столика, застыв в ожидании расплаты. Первым вызвался Андрей, но, достав кошелёк и обнаружив его зияющую пустоту, замер в изумлении. Поначалу Николай, умирая со смеху над незадачливым другом, проделал ту же процедуру, а потом… затем начался апокалипсис. Громкие обвинения, крики, подоспевший администратор. «Слуги народа», с пеной у рта, набросились на персонал, обвиняя их в воровстве и требуя вернуть «кровные». А я, как ожившая кукла, лишь безмолвно хлопала глазами, прикрывая рот ладошкой от немого возмущения.

— Сашенька, — Николай похлопал меня по плечу, мягко подталкивая к двери, — твоим невинным ушам не стоит слушать эту брань. Иди на улицу, на крылечко, милая, подожди нас там. Мы выйдем через несколько минут.

Я кивнула в знак согласия и покинула роскошное заведение. Чувство удовлетворения разлилось по телу. Андрей и Николай, увы, не добьются правды, но это было и неважно. Друзья покинут ресторан,и больше не обратят внимания на место, где провели время. К счастью для меня, вскоре всё забудется. Они, конечно, расстроятся, не найдя меня возле выхода, но лишь на время. А потом будут хранить тёплые воспоминания о нашем приятном свидании. Я знала, что видела этих людей впервые и в последний раз, и это было прекрасно.

Выйдя из «Центра», я направилась к парку. Шаг мой был нетороплив, размерен, ведь я знала, что мне ничего не угрожает. Десять минут — и я дома.

Вход в сквер Пушкина поглотила непроглядная тьма: фонари погасли, а вокруг не было ни души. Никто и не догадывался о существовании этого потайного хода через заросший сад, когда главный проход уже был заперт. Скользнув в этот крошечный оазис безмолвия, где среди деревьев, скамеек и благоухающих цветов вилась еле различимая тропинка, я углубилась в его сердце. Воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском кого-то, затаившегося в траве от страха.

Я подняла взгляд к чёрному небу, усыпанному россыпью мелких, ярких звёзд, и вдруг заметила, как одна из них, словно упавший ангел, сорвалась и устремилась к земле. Зажмурившись, я замерла, прошептав заветное желание: пусть моя жизнь перевернётся, наполнится иными событиями, а не только вечным поиском кошельков. Распахнув веки, я увидела в чаще шиповника мужчину, привалившегося головой к стволу дерева. Его грудная клетка мерно вздымалась, как холмы, окутанные тайной. На нём был чёрный плащ с откинутым назад капюшоном, придавая ему вид таинственного странника. Первое, что пришло мне в мозг, – ему плохо, но лёгкая улыбка, игравшая на лице незнакомца, говорила об обратном, намекая на скрытое наслаждение моментом. С величайшей осторожностью, стараясь не издать ни малейшего шороха, я приблизилась к молодому парню и всмотрелась в его черты. До чего же хорош собой! Красив, статен, с твёрдыми губами, волевым подбородком и тёмными волосами, он был воплощением мечты. Настоящий герой дамских романов. И тут, у самой травы, что-то блеснуло. Присев на корточки, я различила золотую монету, наполовину торчавшую из кармана прикорнувшего красавца. Руки сами потянулись к сокровищу, ведомые неведомой силой. Через мгновение тринадцать золотых монет уже лежали на моей ладони, тяжёлые, манящие. Я любовалась добытым сокровищем, будто Скрудж Макдак, ослеплённый блеском золота. Никогда прежде я не видела таких монет: они казались чем-то чужеродным, древним и пугающим, вроде осколков забытой цивилизации. Когда я вновь взглянула на то место, где лежал молодой человек, его там уже не было, он испарился, как утренний туман. Всем телом ощутив чьё-то дыхание за спиной, холодное и влажное, я громко сглотнула и медленно повернула голову назад, готовая встретить свою судьбу.

— Ты грабишь саму смерть! — взревел мужчина, и каждое его слово обжигало злобой. — Готовься ответить за это!

— Что вы? — пожала я плечами, — ничего не брала. — Я внимательнее осмотрела незнакомца. Он оказался высок — у меня даже заломило шею от того, как она запрокинулась. В руке его покоилась коса. В мыслях мелькнуло, что передо мной псих, и, чтобы смягчить его, я стряхнула несуществующую пыль с его мантии, натянула самую обаятельную улыбку и вернула на место монеты. — Можете удостовериться, — продолжила я, — всё ваше богатство осталось при вас.

— Наглая, — процедил незнакомец, — думаешь, подкинула назад золото, и я простил. Не пойман — не вор? Так у вас говорится? — И тут произошло невероятное: из ниоткуда, возникли украденные монеты и повисли прямо перед моими глазами в воздухе. — Собирайся, смертная. Ты пойдёшь со мной, — прошипел незнакомец, натягивая капюшон на самые глаза. — Я забираю тебя.

— То есть, как это? — впервые в жизни меня охватил леденящий страх, мозг отчаянно кричал «беги!», но тело, прикованное к земле, оказалось неподвластно. — Прошу вас, — взмолилась я, — это, должно быть, кошмарный сон. Кто вы? Маг? Я… я могу подарить вам часы, даже две пары, — в моих дрожащих пальцах сжимались золотые украшения, и я, как в трансе, протянула их невозмутимому незнакомцу.

— Ты, по всей видимости, не осознала, кто перед тобой… — скривился мужчина, и в мгновение ока его лицо преобразилось: вместо симпатичной мордашки возник череп с провалами вместо глаз. Я вскрикнула и зажмурилась. — Вот, теперь включайся! Перед тобой не психопат и не необычный человек. Я — Смерть. И я начинаю уставать от тебя. Готова последовать за мной?

— Ну, тихо… — пробормотала я больше для себя, нежели для этого пугающего меня юноши, — если хоть каплю допустить, что передо мной обитатель потустороннего мира, то какого же, — я приоткрыла один глаз, — мужского рода, когда Смерть-то вроде бы женского. Где злая старуха, озлобленная на весь белый свет? Нет, я против вас ничего не имею, но такой красавчик никак не укладывается у меня в голове в образ последней инстанции. — Я попробовала пошевелить ногами, но они мне по-прежнему не повиновались.

— Как же у вас, люди, всё запутанно, - вздохнул молодой крепыш. - В одном ты права, Александра.

Мои глаза расширились, рот отвис от изумления.

— Не удивляйся, что знаю твоё имя. Вся твоя жизнь лежит у меня как открытая книга, — он протянул руку вперёд, и над ладонью закружились последние сцены: мой визит в ресторан, как ловко я стащила вещи у своих попутчиков.

— Раньше этим ведала моя сестра, но она состарилась, вымоталась и ушла на отдых. Я принял эстафету и занял её место.

— Прекрасная работёнка, — я принялась размышлять, как выбраться из этой передряги, но пока безуспешно, — и почему именно в Челябинске, да ещё в парке Пушкина? Может, задумали угнать отсюда парочку голубей к себе? — я прыснула со смеху, — хотя они, кажется, дрыхнут по ночам.

— Ты, значит, с чувством юмора, — склонившись ко мне, произнёс Смерть. — Я изрядно вымотался, все души в вашем городе собраны, я жаждал небольшой передышки перед своим вечным путём. Но ты, своей персоной, не только не дала мне ни минуты покоя, но и попыталась похитить мои дублоны. Хватит препирательств, позволь мне переправить тебя на заслуженный отдых, — протянул он мне руку.

— Не возражаете, если я задам вам вопрос? – одна мысль родилась в моем сознании и жаждала быть озвученной.

— Можешь обращаться на «ты», я не страдаю манией величия, — с умиротворением изрёк темноволосый. — Лишь поторопись, я измотан.

— Не беспокойся, я быстро, — сказала я, оживившись. — Ведь недаром говорят, что жизнь и смерть идут рука об руку, не так ли? — Смерть молча согласился. — Тогда почему именно Жизнь так упорно борется за человека, давая ему бесчисленные возможности одержать победу над тобой, поддерживая, защищая и оберегая его? А ты, значит, в этом отношении уступаешь?

Красавчик вопросительно приподнял бровь, погрузившись в размышления.

— А почему бы тебе не доказать своей коллеге, что сама Смерть тоже способна предложить нечто иное, нежели вечный покой? Возможность перемен, например.

— Ты что, испытываешь меня на слабо? — мужчина окинул меня оценивающим взглядом, — Смотри, я докажу тебе, что всё в этом мире преходяще и стремится ко мне. Хочешь понапрасну метаться — пожалуйста, — мои ноги, наконец, обрели былую подвижность, и я смогла сделать шаг. — Я дам тебе шанс. Ты позарилась на тринадцать золотых, значит, и я отправлю тебя в тринадцать разных мест. Знай, совершишь там хоть одну кражу, я тут же заберу тебя. Если же нет… — Смерть замолчал на мгновение, а затем продолжил, — Я уверен, этого не случится. Горбатого только могила исправит — так говорят у вас на Земле? — я кивнула. — Тогда прими волю того, кто приносит равновесие вместе с жизнью, рождённого от самого Каина. Отправляйся, но помни: рядом с тобой всегда будет мой помощник, тот, кто не позволит тебе схитрить или обмануть меня. — Не говоря больше ни слова, жнец взмахнул плащом, который накрыл мои плечи, и исчез. Вместе с ним померкло всё вокруг.

Зрение возвращалось мучительно, подобно рассвету, несмело прорезая бархатную тьму. Проступили расплывчатые очертания кустов и деревьев, спящих под безмолвным пологом ночи. Но главное — над головой раскинулось бездонное небо, усыпанное мириадами искристых звёзд. Все вокруг представало будто сквозь запотевшее стекло, таящее в себе неведомую глубину.

— Вот черт… — вырвалось у меня, когда я, потирая веки, попыталась развеять наваждение. — Не иначе, Николай с Андреем подсыпали мне чего-то запретного, иначе как объяснить эти причудливые видения Смерти? — Я рассмеялась, — Сумасшествие, порождённое воспаленным мозгом! — Я перестала тереть глаза и распахнула их, и тут же в них уткнулась забавная девушка, ростом примерно со мной, с черными, как смоль, волосами и такими же черными глазами, в которых плескались любопытство и задумчивость.

— Здравствуй, — ухмылка тронула её губы, обнажая ряд мелких, острых клыков. — Значит, ты и есть та самая, что осмелилась бросить вызов самой Смерти. — Она снова обошла меня, оценивающе оглядывая с головы до ног. — Хм, любопытно. Даже забавно. Ну что ж, посмотрим, дорогуша, насколько сильны люди теперь, — её смех прозвучал как колокольчик, а я застыла в ступоре, не в силах пошевелиться.