– Друзья, эксперимент удался, – хихикнула Варя. – Видишь, Мумушечка, я тебя отвлекла, разозлила, и ты, сам не заметив, все свои булочки слопал. Это тоже закон коммерции. Называется: «задалбывание клиента». Иди теперь доказывай, что булочки были несвежие.
– Герка, – Луна похлопал Муму по впалому животу. – Эксгумацию будем делать?
– Вот я тебе сейчас такую эксгумацию устрою! – взревел Герасим.
Проходивший в это время мимо с подносом их тщедушный белобрысый одноклассник Вова Яковлев, вздрогнул и на всякий случай попятился. Это не укрылось от Баскакова. Он ободряюще произнес:
– Живи спокойно, шмокодявка. Тебя не касается.
– А я и так совершенно спокоен, – поняв, что его жизни и впрямь ничего не угрожает, осмелел трусоватый Яковлев.
– Ребята, о булочках и о Вове потом, – вмешался Иван. – Вы что-нибудь в этой штуке поняли? – И он постучал указательным пальцем по лежащему на столе плееру.
– Оригинальный у старушенции вкус, – сказал Баск.
– Может, она просто на море давно не ездила? – с задумчивым видом осведомилась Марго. – Вот и соскучилась по шуму волн.
– Да ее прошлым летом предки чуть ли не насильно в Грецию на курорт хотели отправить, – внес ясность Иван. – А бабушка ни в какую. Сказала, что в ее возрасте юг очень вреден, и она предпочитает Подмосковье.
– Так, может, юг ей для здоровья вреден, а море все-таки нравится, – предположила Варвара.
– Не знаю, – пожал плечами Иван.
– А если ей просто звук воды нравится? – спросил Баск.
– Но там ведь не просто звук воды, – напомнил Пуаро, – а еще тиканье. А оно, по-моему, никакого отношения к морю не имеет.
– Не имеет, – кивнул Луна.
– Тогда зачем его слушать? – Иван бросил на него вопросительный взгляд. – И к тому же много раз подряд.
Луна в ответ, промычав что-то невразумительное, запустил пятерню в густую кудрявую шевелюру – жест, характерный для него, когда он бывал чем-нибудь удивлен или озабочен.