Глава 5

Пощёчина была обидной.

До омерзения неприятно ощущать себя какой-то девкой, которую можно смело лупить по лицу.

Андрей после сразу отшатнулся от меня и посмотрел, как будто впервые видел.

В его глазах стало проступать осознание, что только что произошло, а разбитая нижняя губа была самым ярким свидетельством.

– Ева… – его губы дрогнули. – Ева, твою мать… Ева…

Он сдавил мои плечи и тряхнул.

– Ева… – слова застывали между нами, покрывались изморозью. – Ева… я… прости… Ева…

Андрей отступил от меня. Прикусил костяшки пальцев. Он боялся поднять на меня глаза.

Я отлипла от стены и развернулась к зеркалу.

Черт. Губа треснула. Сбоку, несильно, но железный вкус крови моментально проник в рот. Я наклонилась над раковиной и сплюнула красную слюну. Включила воду.

– Ева, хоть слово скажи… Я идиот. Господи, Ева, прости… такого не повторится.

– Ты прав, – преодолевая боль и обиду, тихо сказала я, в душе поселилось желание прямо здесь сесть на пол и разреветься. Как будто мне снова девять лет и я впервые упала с велосипеда. А отец тогда подошёл, взял на руки и успокоил.

Вот и сейчас мне тоже хотелось, чтобы меня кто-то успокоил, но отец был в отпуске в Турции. А рядом…

Я бросила короткий взгляд на Андрея. Он стоял, опершись спиной на дверь кабинки.

– Такого не повторится, – сказала я, уже глядя на его отражение в зеркале. – Просто потому что я подаю на развод.

Слова про развод привели мужа в чувство, и он, видимо, вспомнив, что вообще произошло, снова набычился.

– Я не дам тебе развод…

– Я тебя не спрашиваю, – холодно отрезала я и выключила воду. Забрала телефон со столика. – Я просто тебе говорю, что ты кобель, изменник и предатель и…

– И это тебе пишут про чулки, – усмехнулся Андрей, приходя в себя.

– Такого больше не повторится, – оскалившись, я украла объяснение супруга, чем снова вызвала новую волну злости, которая взметнулась в некогда нежном взгляде.

Дверь туалета распахнулась.

Я посмотрела на Сонечку, которая стояла в проходе и сжимала в своих руках мою сумку.

 Какая предусмотрительная девочка.

– Ева, тебя долго не было, и я подумала… – тихо произнесла Соня, выбешивая меня. Она вот всю жизнь такая: спокойная, нежная, сопливая. Однако, как выяснилось, такая лицемерная гадина. Полная противоположность мне.

– Что ты подумала? – уже не было смысла говорить иносказательно, здесь не было моей свекрови, которой я боялась сделать больно. – Что неплохо было прыгнуть в супружескую постель?

– Я… – она отшатнулась, но тут уже я сделала шаг навстречу. – Просто… твою сумку принесла…

– Сонь, – я подошла впритык. – Помнишь мое ситцевое платье, которое ты так хотела?

Соня кивнула, затравленно смотря на Андрея, который застыл каменной скульптурой.

– Так вот, дарю! Пользуйся, – я приблизилась к самому уху сестры и прошептала: – Как и мужем. Тебе он нужнее…

На глазах Софии проступили слёзы, но мне было настолько больно за измену, за предательство, за пощёчину, что я не хотела жалеть никого.

– Но чтобы ты понимала, Сонь, – прорвало меня на откровения. – Андрюша не хочет давать мне развод. Ха-ха!

Последнее прозвучало излишне наигранно, но меня несло. У меня руки тряслись от напряжения. Я глотала тугие комки слюны, ещё не понимая, что просто сдерживала в себе боль.

Окрик мужа заставил обернуться:

– Ева, не смей сбегать!

Отвернуться, но не остановиться.

Я вылетела в холл, рукой в сумочке нащупывая ключи от машины.

Я не могу.

Я просто не верю, что все это происходит со мной.

Когда я успела так согрешить, что теперь мне приходится рассчитываться за это такой платой.

Соня. Она же всегда была рядом. Она приезжала, когда я задыхалась с пневмонией, она первая узнала о парне, который предал меня в универе, и долго успокаивала меня, гладила по волосам.

Мы же всю жизнь рядом.

Все самое смешное, обидное, страшное всегда было поделено на двоих.

А на похоронах бабушки.

Боже…

Я не соображала, что происходило. Я стояла в часовне на отпевании и не могла остановиться со своей истерикой. Тогда я впервые за долгое время плакала. И Соня плакала. Мы стояли среди толпы родственников как два воробушка, прижимались друг к другу…

За что она так со мной?

А за что Андрей?

Чего ему не хватало? У нас же был хороший брак. Мы уважали друг друга, любили. Мы были опорой друг для друга, и если любовь я могла поставить под сомнение, то дружба…

В самые страшные моменты мы держались вместе. И когда Андрей поднимал бизнес, и когда непомерные траты были. Такие, что я не знала просто, а завтра что будет на обед. Вообще будет обед?

Мы пережили все вместе.

Но я оказалась лишней в этом треугольнике.

Руки дрожали, в глазах все повело, и я сбавила скорость. Не хватало только ещё в аварию попасть.

За окном пролетали летний душный город и начало июля.

Солнечного, пряного с ароматом арбузов и сочных персиков. Только у меня внутри разворачивалась холодная зима с трескучими морозами. Она покрывала инеем все чувства и все мысли. Незаметно. Но, говорят, смерть от холода это не страшно. Просто засыпаешь. И вот, наверно, я тоже сейчас спала.

Потому что не может все это быть реальностью. Просто не может.

Я всхлипнула.

Вытерла тыльной стороной ладони сухие глаза и припарковалась возле жилого комплекса в центре.

Я могла обратиться сейчас только к одному человеку.

Просто сказать:

– Привет, меня муж ударил. И сделал ребёнка моей сестре.

Глава 6

– Я оторву этому мудаку яйца, – прорычало из зала, а я поставила сумку на полку и разулась. Сделала несколько неуверенных шагов.

А квартире пахло благовониями и чём-то морским. От этого на губах проступил привкус соли. Я дотронулась кончиками пальцев и увидела на них кровь. Пока поднималась на лифте, опять разодрала ранку.

– А потом я ему глаз выбью! – снова послышалось из глубин квартиры, и я покачала головой.

Ляля, милая светловолосая кокетка, бегала в одних трусах и наспех натягивала на себя футболку. Рыжая псина с розовым крашеным хвостом породы шпиц и клички Джем крутилась у подруги под ногами. Завидев меня, пёс пробуксовал лапами по ламинату, понёсся навстречу и, подбежав, облизал щиколотки.

Ляля, с ее полым именем Ольга, подошла ко мне и обняла. Уткнулась носом в плечо. И засопела очень громко.

– Ева, милая моя… как же ты…

С Лялей мы общались очень хорошо в студенческие годы, а потом я вышла замуж, а она занялась своей жизнью. Но Ляля была настолько тёплым человеком, что, даже не разговаривая по полгода, мы могли встретиться и как ни в чем не бывало просто сказать друга другу, как соскучились.

И вот сейчас на обочине жизни я стояла и обнимала подругу, чтобы не чувствовать парализующей пустоты внутри.

– Я могу у тебя пару дней пожить? Просто понимаешь… – я нелепо развела руками, и сработал какой-то механизм, который включил слёзы у Ляли. Она сдавила меня в объятиях и горько заплакала. Что характерно, делала она это за двоих: за меня и себя.

Я растерянно поглаживала по спине подругу, а потом первый стресс прошёл, Ляля вернулась в одну из своих не самых очаровательная ролей:

– Как он мог? – подруга ходила по спальне. Светлые кудри подпрыгивали и от этого были похожи на хрустальные спиральки. – А она? Ева? Почему они…

– Я не знаю… – я сидела на диване, поджав под себя ноги, и, если честно не хотела говорить, просто потому что слишком больно и непонятно все. Что теперь делать? Сейчас я не могу выбрать работу, которая устроит меня по всем параметрам. Мне придётся устроиться хоть куда-нибудь, и не факт, что я буду получать прежние деньги.

При мыслях о финансах меня охватил мандраж. Я как представила, какая война начнётся, когда дело дойдёт до раздела имущества…

Мне поплохело.

Ляля принесла с кухни какой-то очень терпкий чай и много сладостей. Подруга прижимала меня к себе и гладила по голове. Я ощущала себя странно. Почти как мертвец. Внутри по кусочку отмирали органы и тлели на углях предательства все чувства.

Что могло пойти не так в моем браке?

Да просто ничего не могло.

Я опасалась мужчин. После дурака с универа. И Андрей мне казался идеальным кандидатом на роль мужа, потому что из хорошей семьи, сам очень внимательный. То есть, выходя замуж, я думала прежде головой, чем сердцем. Я уверена была, что предательство не повторится.

Телефон звякал смсками. Пришлось врать свекрови, что мне стало плохо, поэтому уехала. А вот на частые звонки Софии я мстительно нажимала сброс.

Зачем она мне звонит? Ещё не все у меня украла? Трусы мои ей презентовать?

Черт.

Голова раскалывалась.

Ляля набрала ванну и потащила меня купаться. Я сидела на полу и не могла встать.

– Ну же, давай снимем платье. Давай? – уговаривала подруга. Я кивала и не делала ничего. – А это что такое? Давай сейчас крем нанесём, чтобы с утра не было синяка на скуле? Давай?

Давай.

Под струями душа я стала согреваться. И от этого прозрение наступало медленно, но верно.

Андрей не любил меня. Ни разу. Любящий человек так не поступил бы.

– В голове не укладывается, Ева. Это же Андрей. Валенок с перспективой каблука. Он же тебе тампоны бегал все годы брака покупать. Он же тебя за руку водил к зубному…

И от этого становилось ещё обиднее.

Как два таких разных человека прятались в одном. Что за мистер Хайд вылез из Андрея? Он же никогда…

Да последнее время все шло не по маслу. Андрей мог прикрикнуть или больно шлёпнуть по заднице. Один раз схватился за ремень, но я так хохотала, убегая от него, что конфликт был исчерпан сам по себе.

А сегодня…

Полночь спустилась на город ароматом цветущей липы и остывающего асфальта. Я смотрела в приоткрытое окно на балконе и не понимала, что дальше делать.

Телефон попеременно вибрировал, выдавая сообщения от гостей и свекрови. Я смахивала их с экрана, пока под сеткой трещин не появилось одно.

«Приезжай, и я исполню любое твое желание».

Желание у меня было одно, чтобы все, что сегодня произошло, оказалось сном.

Я печально усмехнулась и только собралась заблокировать неизвестный номер, как пальцы помимо воли напечатали: «Хорошо».

Следом прилетело ещё сообщение с адресом.

Я закусила губу.

Секунды превращались в минуты. Они тянулись как патока. А я тянулась за своим платьем.

Сердце грохотало в ушах гулом взлетающего самолёта. Я тихо вышла из спальни и прислушалась. Надеюсь, Ляля не сильно обидится, если я отлучусь.

Я обулась в коридоре и стянула с вешалки комплект ключей.

В конце концов, я имею право сегодня… Сегодня я вообще много прав получила. И одно из них – месть за предательство.

Город смотрел на меня тысячами неоновых огней вывесок. Шептал мне шёпотом колёс по асфальту. И открывал пустые тропы-дороги, которые через двадцать минут вывели меня к бизнес-центру на набережной.

Тишина пустых коридоров. И только мои каблуки отбивали ритм, похожий на удары сердца, которое, совсем струсив, упало куда-то в желудок.

Я не знала, иду ли в клетку ещё одного зверя. Найду ли там спасение или собственную смерть, но восстановить то, что разрушено, имело смыл.

Чёрная матовая дверь. Аромат табака и алкоголя. Сумрак кабинета. Отблески уличных фонарей выделяли нахальную улыбку мужчины, который сидел за длинным столом. Позади – зеркальная стена, которая разбрасывала пятна света. Но его все равно не хватало. Простые фрагменты: широкая ладонь и жилистое запястье, на котором как кольца змей висят кожаные браслеты с вкраплениями белого золота, чуть ниже массивные часы, в пальцах зажата сигара. И снова взгляд на губы, которые изгибаются в саркастичной улыбке.

И мое тихое:

– Верни то, что отобрал у меня.

– Платье задрала, животом на стол легла.