– Кто это? – с любопытством спрашивает Хардин.
– Ной.
– Ты не хочешь ответить? – Он удивленно смотрит на меня.
– Нет, мы же разговариваем.
И мне важнее говорить с тобой, добавляет внутренний голос.
Он взглядом умоляет об ответе, но я не могу. Потому что он использует мои слова против меня, а затем, скорее всего, никогда уже не будет со мной общаться. Я стану одной из брошенных девчонок, которые его любят, вроде тех, о ком рассказывала Стеф.
Я бы мог тебя подвозить, – говорит он, и голос его понижается почти до шепота.
– Я хочу завести собственную машину. Меньше всего мне нужно, чтобы ты, рассердившись, не стал бы меня подвозить.
– Этого никогда не будет, – говорит он серьезно.
Почему ты не разрешаешь никому оставаться в твоей комнате? – спрашиваю я, и он закатывает глаза.
Он ставит мою сумку на пол.
– Почему ты всегда задаешь столько вопросов? – стонет он, усаживаясь на стул.
– Не знаю. А почему ты не хочешь ответить на них? – спрашиваю я, и он не отвечает. – Можно я повешу одежду? В сумке она помнется.
Почему с тобой так сложно? – говорит он сквозь зубы.
– Потому что ты указываешь мне, что делать, Хардин. Не надо так поступать. Если я хочу пойти на свадьбу, то пойду, и я действительно хотела бы, чтобы ты пошел со мной. Это может быть весело – может, ты даже хорошо проведешь время. Это много значит для твоего отца и Карен, хотя тебя это и не волнует.
Тесс? – стонет он, шаря руками во сне, как будто ища меня.
– Я тут, – шепчу я из-за спины.
Он поворачивается на другой бок и обнимает меня, мгновенно проваливаясь в сон. Хардин говорил, что лучше спит, когда я рядом; кажется, я тоже.