Цитаты из книги «После»

Господи, ты действительно ничего не знаешь? Поразительно. Устраивайтесь поудобнее! – издевается она. – Молли, нет! – просит Стеф. – Ты действительно хочешь это знать, принцесса? – продолжает Молли, победно улыбаясь. Я слышу, как в ушах стучит кровь, и на секунду мне кажется, что это слышат все. – Говори, – требую я. Она слегка наклоняет голову и делает паузу: – Нет, думаю, Хардин сам должен ей сказать.

– Не трогай меня! – кричу я, вырываясь. – Ты плакала? – спрашивает он, и тон его не кажется равнодушным. Не будь это Хардин, я бы подумала, что он действительно за меня беспокоится. – Оставь меня в покое!

– Ладно, все нормально. Я что-нибудь придумаю. Успеваю ответить – и тут все заглушает музыка, и становится не слышно ничего, кроме басов и отдельных слов. Все яснее понимаю, что, приехав сюда, я сделала большую ошибку.

– Я люблю тебя, Тесса, – говорит он. Сердце просто выпрыгивает из груди. Это так прекрасно, что хочется слушать эти слова вечно. – Я люблю тебя, Хардин. Впервые мы можем сказать это друг другу открыто, не боясь пожалеть об этом. Даже если он опять меня предаст, я навсегда запомню, как это звучало и что эти слова заставили меня чувствовать.

Его отец не ректор! – с усмешкой восклицает она. Я вся красная, лицо, мокрое от слез, но меня это не волнует. – Это так. Шокирована? – спрашиваю я. – Если бы ты не была так озабочена своей ролью зашоренной стервы, ты могла бы поговорить с ним и выяснить все сама. Да, знаешь что? Ты даже не заслуживаешь того, чтобы быть с ним знакомой. Он дал мне столько, сколько ты никогда не смогла бы дать мне, и нет ничего, абсолютно ничего, что могло бы помешать нам быть вместе! – Не говори со мной так! – кричит мама, подходя ближе. – Ты думаешь, раз купила себе модную маленькую квартирку и подвела глазки, так ты уже женщина?

ты всегда будешь одна. Ты больше не имеешь надо мной никакой власти, я взрослая. Просто потому, что ты не могла контролировать отца, ты пытаешься контролировать меня! Я тут же жалею, что это сказала. Упоминать отца сейчас низко, слишком низко. Прежде чем я успеваю извиниться, чувствую, как мамина рука бьет меня по щеке. Неожиданность действует сильнее, чем сам удар. Хардин встает между нами и кладет руку ей на плечо. Мое лицо горит, я кусаю губы, чтобы не расплакаться. – Если вы не свалите на хрен из нашей квартиры, я вызову полицию, – предупреждает он.

– Как ты смеешь приходить в мой дом и оскорблять его! Я знаю его лучше, чем кто-либо, и он знает меня лучше, чем ты когда-либо знала меня! Я знаю его семью, отца, по крайней мере. Хочешь знать, кто его отец? Он – ректор CWU, черт возьми! – кричу я. – Это удовлетворяет твоим жалким требованиям?

он любит кашу без молока, его бесит, когда кто-то пьет из его кружки, он использует две разные пасты, одну утром и одну вечером, сам не зная почему; он скорее сто раз вымоет пол, чем загрузит посудомоечную машину. Мы решаем, что я буду всегда мыть посуду,

я так научилась завязывать галстуки, так как при упоминании Ноя у него сразу портится настроение. – Ты такой красивый! – говорю я ему, покончив с галстуком. Он надевает черный пиджак, завершая образ. Его щеки горят, и я внезапно смеюсь. Кажется, в этом наряде он чувствует себя абсолютно комфортно, и это восхитительно. – А почему ты не одета? – спрашивает он. – Я тянула до последней минуты, у меня же белое платье, – говорю я, и он усмехается. Наконец, после очередной проверки макияжа, надеваю платье. Оно даже короче, чем я думала, но Хардин, кажется, одобряет. Завидев бретельки бюстгальтера, он не спускает глаз с моей груди. Он всегда дает мне почувствовать себя красивой и желанной

Наконец, после очередной проверки макияжа, надеваю платье. Оно даже короче, чем я думала, но Хардин, кажется, одобряет. Завидев бретельки бюстгальтера, он не спускает глаз с моей груди. Он всегда дает мне почувствовать себя кра