Он целует меня в шею, потом пытается задрать край футболки и сжать бедро. Я уворачиваюсь и машу перед его носом деревянной лопаткой. – Руки по швам, все после завтрака, Скотт. – Есть, мэм, – посмеивается он, хватая тарелку.
Почему-то я знаю, что даже в ярости он не переступает некий порог, – и за это я люблю его еще больше.