Поднимается тревога; мы одни, совсем одни. Ни машин, ни зданий, ничего вокруг.
– Не беспокойся, я тебя сюда привез не для того, чтобы убивать, – шутит он, и я хмыкаю.
Видимо, он не понимает, что я больше боюсь того, что я могу сделать с ним наедине, чем того, что он сделает со мной.