Хардин подносит руку к моей щеке и перехватывает одну слезинку, а по его лицу тоже текут ручьи.
– Помнишь, ты спрашивала, кого я люблю больше всего на свете? – спрашивает он.
Я киваю, хотя это кажется мне таким далеким, что я и не думала, что он помнит об этом разговоре.
– Тебя. Больше всех я люблю тебя.