Цитаты из книги «После ссоры»

Он нежно целует мою ладонь, а затем берет меня за руку и ведет к машине. «Держаться за руки – это не для нас…» Как только я вспоминаю об этом, он вдруг тоже осознает, что мы делаем, и тут же отпускает мою ладонь. Видимо, не хочет опережать события.

– У тебя два варианта: либо ты меня трахаешь, либо уходишь. Решай сам. Блин, я правда сейчас это сказала?

Я действительно хочу с ней увидеться, показать и ей, и всем остальным, что я не сломлена – хотя они, конечно, серьезно меня унизили, – и что я сильнее, чем они думали. В то же время я чувствую, что среди друзей Хардина мне будет жутко неловко. Уверена, из-за того, что я снова с ним, они наверняка считают меня идиоткой. Не знаю, как мне себя с ними вести, и, если честно, я боюсь, что когда мы с Хардином вырвемся из нашего маленького мирка, все будет по-другому. Вдруг он будет весь вечер меня игнорировать? Или вдруг там будет Молли? От одной этой мысли у меня закипает кровь.

Почти все ушли домой, и многие предложили меня подвезти – включая Тревора, хотя он и не подошел ко мне ближе чем на три метра. Я не хочу, чтобы наше с ним общение было неловким, и, несмотря на «указания» Хардина, я все равно желаю, чтобы мы с Тревором остались друзьями.

Хотя перед выходом тебе, наверное, надо вставить затычку. Он достает из сумки тампон и протягивает его мне.Я шлепаю его по руке. – Хватит их так называть! – ворчу я, засовывая его обратно в сумку под его громкий смех.

Она все еще держит на мне свою руку, продолжая медленно ласкать меня, а я раздвигаю ее ноги еще шире, дергаю за нитку тампона и выбрасываю его в мусорное ведро. Убираю ее руки и надеваю презерватив.

Кимберли начинает рассказ о том, как прекрасно она провела Рождество с Кристианом и его сыном. Малыш заплакал от счастья, увидев у елки свой новый велосипед, который ему принес «Санта». Он даже назвал Кимберли «мамуля Ким», отчего она просто растаяла, хотя и несколько смутилась. – Думаю, им обоим повезло, что ты есть в их жизни – независимо от семейного статуса, – уверяю ее я.

Нет-нет, ты сказала, что тебе надо в магазин. Затычки или что-нибудь такое? Я хватаю подушку и луплю его по голове, а затем встаю с кровати. Слышу позади его смех. Он открывает комод – видимо, чтобы достать белье. Сейчас рано, всего семь утра, но я больше не хочу спать. Я ставлю кофейник и насыпаю себе хлопьев. Трудно поверить, что Рождество уже прошло и что через несколько дней этот год закончится.

– Я ничего не забыла, Хардин. Я решила простить его, я не могу держать на него зло. Но жестокость – это неприемлемый выход. Даже без жестоких поступков твоя злость все равно поглотит тебя, подчинит себе всю жизнь, если ты ей это позволишь. Если ты не отпустишь ее, она тебя уничтожит. Я не хочу так жить. Я хочу быть счастливой, Хардин, и добиться этого мне легче, простив твоего отца. Ее мужество продолжает удивлять меня, как и упрямство Хардина. Он отказывается простить отца за прошлые ошибки, однако надеется, что я буду прощать каждый его проступок. Хардин и себя никогда не прощает. Вот так ирония судьбы!

Извини. Не ожидал, что письмо получится таким длинным. Видимо, за свою жизнь я налажал даже больше, чем думал. Я сижу и изумленно смотрю на письмо, затем дважды перечитываю его. Не знаю, что я ожидала узнать, но уж точно не такое. Как он может считать себя неромантичным? Браслет с подвесками на моем запястье и это прекрасное – пусть и тревожное, но все же прекрасное – письмо доказывают обратное. Он даже процитировал первый абзац письма Дарси к Элизабет.