ешь, либо уходишь. Решай сам.
Блин, я правда сейчас это сказала?
– Если я воспользуюсь твоим… состоянием, завтра ты возненавидишь меня за это, – говорит он и смотрит мне в глаза.
– Я и так тебя ненавижу. – От моих слов он вздрагивает. – Типа того, – добавляю я, – но не так сурово, как бы мне хотелось.
Он расслабляет руки, позволяя мне снова двигать бедрами.
– Может, сначала хотя бы поговорим об этом?
– Хватит, ты прямо как Дебби Даунер[1], обламываешь весь кайф. – Я тяжело вздыхаю и продолжаю двигаться.
– Мы не можем … Все должно быть не так.
С каких это пор он стал таким правильным?
– Я знаю, что ты хочешь этого, Хардин, я чувствую, как сильно ты хочешь меня, – говорю я ему на ухо.
Поверить не могу, что мой пьяный разум выдает подобные дерзости, но губы Хардина