Цитаты из книги «После падения»

И тогда я понимаю. Хардин. Это из-за Хардина. Я всегда буду чувствовать себя как дома там, где есть он.

Ты напился с моим отцом и врал, что тебя отчислили. Мы будем говорить о Сиэтле, если я этого хочу, – сухо сообщаю я.

Я знаю, что не должна копаться в твоих вещах, но ты не должен давать мне для этого причины. И если тебе нечего скрывать, что ты так беспокоишься? Я была бы не против, если бы ты посмотрел мой телефон. Мне нечего скрывать.

Я знаю, что ты расстроен, но не надо относиться ко мне так неуважительно.

Вся паранойя рассеивается, когда мы заходим. Отец откинулся на подлокотник дивана, и из его приоткрытого рта вырывается громкий храп. Без лишних слов Хардин отправляется в спальню, а я захожу на кухню выпить воды и подумать о том, что делать дальше. Меньше всего мне хочется сейчас ссориться с Хардином, но то, что он думает только о себе, меня обижает. Я понимаю, он сильно изменился, упорно работает над собой, но я дала ему шанс после всего, что было, после бесконечных циклов расставаний и примирений, от которых бы передернуло даже Кэтрин Эрншо. Не знаю, как долго я смогу держаться на плаву и бороться с накатывающими волнами, которые мы называем нашими отношениями. Каждый раз, когда мне начинает казаться, что я твердо держусь, очередной конфликт с Хардином затягивает меня под воду.

Если бы отец не сидел в гостиной, я побежала бы следом и заставила Хардина остаться. Но, честно говоря, я устала за ним гоняться.

Кристиан взял ее с собой в Сиэтл, но когда он смотрит на нее, я могу уверенно сказать, что он пошел бы за ней хоть на край света.

Я знаю! Я прошу за это прощения, но вместо того, чтобы спорить, кто больше виноват, почему бы нам не попытаться все исправить и не прийти к компромиссу?

Я решила, что горячая, жгущая, бесконечная боль хуже. Эта боль приходит тогда, когда ты наконец расслабляешься, начинаешь дышать полной грудью, полагая, что проблемы остались в прошедшем дне, но это сегодняшние проблемы, проблемы завтрашние и всех последующих дней. Боль приходит, когда отдаешь себя полностью чему-то, кому-то, а он предает тебя так – это так чувствительно, – что боль давит, и ты чувствуешь, что едва дышишь, едва держишься за то немногое, что остается у тебя внутри, уговаривая себя идти дальше и не сдаваться».

«Боль». Слово бросается мне в глаза, и я начинаю читать. «Заставляет ли боль людей отвернуться от Бога? Если да, то как именно? Боль может кого угодно заставить отказаться от чего угодно. Боль способна заставить вас совершить то, что вы никогда не предполагали делать, например, обвинить Бога во всех несчастьях. Боль… какое простое слово, и какой в нем заложен смысл. И мне пришлось узнать, что она может стать самым сильным чувством из испытываемых человеком. В отличие от других ощущений, только это любой человек гарантированно испытывает в течение жизни, от боли нельзя абстрагироваться, в ней нет ни одного положительного аспекта, чтобы взглянуть на нее с другой точки зрения… есть только всеподавляющее чувство самой боли. За последнее время я отлично выучила, что это такое, моя боль стала уже почти невыносимой. Иногда, когда я одна, что случается все чаще, хотя недавно все было по-другому, я ловлю себя на том, что пытаюсь решить, какой тип боли хуже. Ответ не так прост, как кажется. Медленная, постоянная, ноющая боль, та, что появляется, когда тебя неоднократно ранит один и тот же человек, но вот же, пожалуйста, я все еще здесь и позволяю боли продолжаться… и никогда не заканчиваться. Только в те редкие моменты, когда он прижимает меня к своей груди и дает обещания, которые не может сдержать, она затихает. И тогда я чувствую свободу, свободу от моей саморастравляемой боли, которая исчезает при каждом новом столкновении».