Начинается! – стонет он. – Я знал, что ты не сможешь промолчать так же, как ночью.
– Промолчать? Видишь ли, в этом твоя проблема; ты хочешь, чтобы я молчала. Мне это надоело.
Она вздыхает и подносит руки ко лбу, чтобы отбросить пряди, выбившиеся из хвоста. Кажется, она не удивлена.
Секунд тридцать я все еще жду скандала. Но его нет.
Она просто сидит на кровати, откинувшись назад и глядя на меня печальным усталым взглядом, а я неуклюже переминаюсь посреди комнаты.
Чем дольше его нет, тем больше я себя накручиваю. Не могу не видеть в наших отношениях двойные стандарты: если бы я была где-то с парнем, а Хардин не знал, где я, он, наверное, попытался бы поджечь лес вокруг. Это нелепо, смешно, но мне не до смеха. Я снова закрываю глаза, мысленно призывая сон.
– Тесса… – предостерегаю я.
– Хардин Аллен Скотт! – восклицает она, рассмеявшись.
– Что тут смешного? – спрашиваю я, хотя сам тоже не могу сдержать улыбку.
Черт, я просто жалок!
– Я… не знаю!
Ее смех эхом отдает у меня в груди, согревая сердце.
– Тебе уже хватит на сегодня вина, – посмеиваюсь над ней я, жалея, что не могу увидеть, как она закатывает глаза в ответ на упрек.
– Ничего. Он ничего не делал. Просто мне понадобилось много времени, чтобы понять: нам следует быть равными. Никто из нас не должен управлять жизнью другого.