Всякий раз, когда Хардин оказывается рядом, неважно, что происходит, его близость я ощущаю каждой клеточкой тела. Мы либо орем друг на друга, либо улыбаемся и шутим. Всегда только крайности, никаких середин. Сейчас мне кажется таким естественным, почти инстинктивным шагом кинуться в его объятия, не обращая внимания на его черствость, игнорируя все условности, диктуемые нам тем ужасным положением, в котором мы находимся.