Цитаты из книги «Никак не меньше»

Поддерживая его пальцами за подбородок, хочу поцеловать, но он отворачивается. Что-то резануло внутри. Что ж, говорю себе, привыкай. После того, как я все ему расскажу и он останется наедине с Дакотой, у нас по-любому все будет кончено. Целуя его в первый раз, я уже понимала, что этот день неизбежно наступит, просто не думала, что будет так больно. Мы ведь просто хотели развлечься. Теперь же, когда он уклонился от поцелуя, я понимаю, как далеко все зашло. Когда мы успели перейти за грань нежной дружбы? Что сейчас между нами?

Мимо проходит хозяин с собакой; собака остановилась и подняла ножку у мешка с мусором, лежащего на тротуаре. Молча слушая тихое журчание, мы с Норой выигрываем время перед непростым разговором. – Прежде чем ты что-либо скажешь, знай: для меня игры закончились. Если ты хочешь стать частью моей жизни, то позволь мне стать частью твоей. И подумай, прежде чем отвечать. Серьезно.

– А ну прекратили обе! Я не намерен лаяться здесь всю ночь. – Смотрю на них, а те разинули рты и уставились на меня. – Хватит. У них даже слов не нашлось от изумления.Дакота первой опомнилась.– Мы не лаемся. Просто скажи этой лживой сучке…– Хватит! – гаркнул я.Дакота выпучила глаза. Нора стоит притихшая и глядит на меня со спокойным умиротворением. Надо с ней переговорить, наедине. При Дакоте мы ничего не проясним.– Дакота, ступай домой. С утра я приеду. Сообщи, какой у тебя рейс, попробую взять билет. А сейчас, пожалуйста, уходи. – Я гляжу на нее сурово, чтобы не думала, что это все шуточки. – Ты выбираешь ее, да? – спрашивает Дакота

Долгая история – это когда ты добавляешь подробностей к уже имеющейся базе. Долгая история – это немножко проще, чем, на фиг, тайный муж. То есть версия со шпионажем – это были еще цветочки. Все куда хуже. Самое страшное, что у Норы, оказывается, есть муж, а она ведет себя так, словно речь идет о заначенном бутерброде. Я одного не пойму: для нее это вообще не проблема или она просто не воспринимает меня всерьез? Нора словно перечеркнула все мои чувства, я совершенно опустошен. Мне надоело играть в кошки-мышки, гоняться за этой извечно ускользающей бестией. Довольно. Мне нужны ответы

Не хватало только кошачью драку разнимать. – А ну прекратили, обе

Тесса ведь тоже не выглядит убитой горем, но она разваливается на части, разрывается по швам.

Дакоту так трясло, что врачам пришлось колоть ей успокоительное. В ту ночь она спала в моей постели, прижавшись к моей груди, и сердце ее разрывалось на части, когда она, в очередной раз проснувшись, понимала, что все это не сон.

Кошмар и страдание – это когда в твоих руках на холодном линолеуме бьется обезумевшая от горя Дакота, а из соседней комнаты выносят неподвижное тело ее брата.

Я рассказал ей о худшем дне своей жизни, и это нас будто сроднило. Почему, чтобы сблизиться с человеком, надо переложить на него частицу своей беды? Беда – не самое ценное подношение. Лучше, наверное, переживать в одиночестве

Он крепко прижимает меня к своей груди, и постепенно нисходит понимание того, что я влюбляюсь в него. И от этой привязанности не отвертеться, даже если он не полюбит меня в ответ