Тесса взяла и плеснула мне в лицо водой, а потом вылетела из комнаты, вся такая разобиженная. И вот я бегу за ней по лестнице, не усидел. Пла́чу про себя, как ребенок, закативший истерику из-за сломанной любимой игрушки.
Правда, Тесса – не моя игрушка; она слишком светла и чиста для моих грязных лап.
Я ведь просто хотел поднять ей настроение, развеселить. Не следовало заговаривать о ее тупице-бойфренде.