– Должно быть, ты очень нехороший человек, – шучу я.
Он не смеется.
Я напрягаюсь. Энергетике Хардина невозможно противиться.
– Если судить людей так, как судит Дэн, то нам всем капец, – говорит он.
Инстинктивно мне хочется вступиться за брата, сказать, что он не плохой, просто его не так понимают.
Впрочем, мне вспоминается день, когда к нам заявилась семья последней из подружек Дэна: бедная беременная девочка пряталась за спиной разгневанного отца. Мой папа выписал чек, и они скрылись; о нежданном племяннике – или племяннице – я больше не слышала.
Мамы нет, папа целиком занят Ташей; кроме Дэна, у меня никого нет.
Я смеюсь.
– Уверена, ты намного лучше.
– Нет. – Хардин убирает с лица челку. – Хуже.
Глядя мне в карие глаза, он говорит совершенно серьезно.