лекарства, способного унять мои муки. Если где-нибудь на складе у них не завалялась самоотверженная блондинка с серо-голубыми глазами, помочь они мне не смогут.
Снова начался дождь: тяжелые тугие струи хлещут по газону. Прислонясь к окну, я пристально смотрю на него как завороженная. Мне нравился дождь, когда я была маленькая: он приносил утешение. Он успокаивал меня и когда я стала подростком, и когда повзрослела, но сейчас в нем отражается только мое внутреннее одиночество.
– Ты же знаешь, что я никому не позволю обидеть тебя? – говорит он, глядя мне в глаза. – Конечно, знаю, Хардин. – Даже сейчас, даже если мы никогда не сумеем вернуться к прежнему. Я убью любого, кто только попытается это сделать, понимаешь? – Его слова звучат резко, но тихо.