– Спасибо; кажется, ты сегодня в настроении? – иронично спрашиваю я.
– Да, сунуть голову между ног поутру – хорошая примета, – смеется он, беря меня за руку.
Я все же беру с собой «Грозовой перевал» – ту самую книгу, которую взяла у Хардина, – и затем возвращаюсь в номер. Когда я включаю электронную книгу, то тут же улыбаюсь, а потом начинаю всхлипывать. На главном экране появляется папка «Тесс», и когда я щелкаю по ней, открывается список всех книг, которые мы с Хардином когда-либо обсуждали, то споря, то смеясь.
«Людей, коих я люблю, немного, а еще меньше тех, о ком я думаю хорошо. Чем больше я гляжу вокруг, тем менее довольна я миром, и всякий день подтверждает мою убежденность в непоследовательности любой человеческой натуры и в том, что на кажимость достоинства или же разума вряд ли возможно полагаться. Два примера были явлены мне в последнее время: об одном я не помяну, другой же – замужество Шарлотты. Сие непостижимо! Как ни взгляни, сие непостижимо!»[
Он не знает, как это приятно – лежать в кровати и смешить Тессу; он не знает, как это забавно – слышать ее болтовню о любимых книгах, пытаться схватить ее и получить шлепок в ответ. Это намного лучше любой вечеринки, на которой я когда-либо был или буду
– А как же твои друзья?
– Ты имеешь в виду тех, кто подсунул Тессе наркоту? Или тех, кто подставил меня, когда рассказал ей о нашем пари? – спрашиваю я, загибая пальцы. – Или, может быть, тех, кто постоянно пытается залезть к ней в штаны? Продолжать?
Я знаю, что ты не понимаешь, почему я остаюсь с ним после всего, что произошло, но я очень его люблю, сильнее, чем когда-либо, и я не на крючке. Я хочу быть с ним.
Да ну на хрен! Мысль о ребенке вызывает у меня отвращение. Я был бы худшим отцом, и Тессе действительно лучше быть одной. Я даже ей не могу выразить свою любовь, не то что ребенку.