Лексический запас ее тоже пополнился; в этом, конечно, моя заслуга, теперь она может использовать его для того, чтобы осыпать мою задницу сравнениями в любых случаях жизни.
Ты больной эгоистичный ублюдок! – кричу я первое, что приходит в голову.
Хардин с вытянутым лицом поворачивается ко мне, рот широко открыт, телефон падает на пол, и он таращится на меня, словно я какая-то жуткая тварь, которая пришла его сожрать.
Висконсин! – кричит Карен, хлопает в ладоши и показывает на проезжающий мимо грузовик.
Не могу удержаться от смеха при виде испуганной физиономии Хардина.
– О боже, мать его! – фыркает он, откидываясь на сиденье.
– Может, прекратишь? Ей весело, – занудствую я.
– Техас! – вопит Лэндон.
– Открой дверь, я тут выскочу, – бормочет Хардин.
Вчера он заснул прямо в джинсах, и я уйму времени убила, чтобы их стянуть, а он так и не проснулся. Но теперь Хардин уязвим.
Осторожно касаюсь ногтями татуированной кожи выше пояса… Он не двигается с места. Запускаю руку ему в трусы, и он открывает глаза.
– Доброе утро, – произносит он с похотливой улыбкой. Я вытаскиваю руки и встаю.
– Вставай.
Он резко зевает и говорит, глядя на трусы:
– Кажется, я… уже… встал.
Мы не поедем в субботу на вечеринку, – заявляю я, и ее лицо выражает изумление.
– Почему?
– Потому что я не думаю, что это хорошая идея. – На самом деле я так не считаю.
– Я хочу пойти. – Ее полные губы сжимаются в ниточку.
– Мы не пойдем, – повторяю я.
Она выпрямляется и откидывается назад.
– Если я хочу пойти, я пойду.
Вот упрямая коза!