В глазах его что-то вспыхивает, он смотрит на меня и произносит медленно, будто взвешивая каждое слово:
– Ты… Ты заставляешь меня хотеть быть хорошим… Я хочу быть лучше для тебя
Ты меня ненавидишь, и я не хочу больше быть грушей для битья. Ты морочишь мне голову. То ты говоришь, что не можешь без меня, то сразу после самого интимного момента в моей жизни унижаешь. – Он пытается меня прервать, но я закрываю ему губы пальцами и продолжаю: – Минуту назад ты целовал меня и говорил, что я тебе нужна. Я перестаю быть собой, когда мы вместе, и слышать потом все эти ужасные вещи, что ты говоришь, просто невыносимо.
ют, что я его вообще не знала. Прошлой ночью мне казалось, что он просто мальчик, которого бросил отец, и от этого он ожесточился и теперь не подпускает к себе никого. Сегодня я поняла, что он ужасный, испорченный человек. В нем нет ничего человеческого. Каждый раз, когда я ему верила, оказывалось, что он мной манипулирует, заставляя поверить себе.
Поиздеваться надо мной, свести меня с ума? Я устала от этих игр – и я больше не буду в них играть. У меня есть парень, который меня любит, а ты ужасный человек. Тебе действительно надо сходить к врачу и лечиться от этих перепадов настроения! Я за тобой не успеваю. Сейчас ты – хороший, через секунду – отвратительный. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, так что найди себе другую девушку, чтобы с ней играть, а я сдаюсь!
– Я вправду делаю тебя хуже? – спрашивает он.
Ничего не получится, Хардин, мы слишком разные. Во-первых, ты ни с кем не встречаешься, помнишь?
– Не такие уж мы и разные, нам нравится одно и то же; мы оба любим книги, например, – говорит он, шмыгая носом.
Поцелуй меня, Тесса, – говорит он мне прямо в губы.
Я качаю головой, и он рычит от отчаяния.
– Пожалуйста, поцелуй меня. Ты мне нужна.
И на меня действует. Этот грубый, пьяный, ужасный человек просто сказал, что нуждается во мне – и это звучит так сладко! Хардин – как наркотик; каждый раз, когда я получаю маленький кусок, мне нужно все больше и больше. Он поглощает все мои мысли, заполняет мечты.
Не уходи, – говорит он тихо.
От такой мольбы ноги останавливаются сами собой. Я оборачиваюсь; Хардин стоит меньше чем в полуметре от меня.
– Почему? Остались еще оскорбления, которые ты не успел мне сказать лично? – кричу я и отворачиваюсь.
Он хватает мою руку и рывком поворачивает обратно.
– Не отворачивайся от меня! – кричит он еще громче.